Наложница императора - Семенова Татьяна П. - Страница 85

— А не лучше ли назначить приемником взрослого человека, — рискнул предложить кто-то из членов Государственного совета.

Цыси посмотрела на него уничтожающим взглядом.

— Ты думаешь, я выжила из ума? — возмутилась она. — Так знай же, я ещё в здравом уме, и никто не остановит меня в моих намерениях! Я ещё в силах помочь приемнику в управлении государством.

Все поняли, что спорить с Цыси бесполезно. Она уже приняла решение. Двухлетний Пу И продлит её царствование ещё на долгие годы.

14 ноября 1908 года 36-летний император Гуансюй скончался. Официальная версия причин смерти звучала примерно так:

«Отличаясь слабой, тщедушной комплекцией, государь с весны этого года почти беспрерывно хворал. К больному были приставлены восемь лучших врачей со всего Китая. Установив симптомы болезни, они предложили императору лекарства, которые, к сожалению, не возымели решающего действия…»

На следующий день после кончины императора, Цыси почувствовала себя плохо. Служанки уложили царственную особу на кровать, а сами сели рядом. Императрица, прикрыв глаза, задремала, но через некоторое время вскочила с диким криком: «Она пришла за мной!» Служанки испуганно подхватили Цыси под руки и попытались уложить обратно, но императрица в ужасе оттолкнула их.

— Вы все хотите моей смерти! — кричала она. — Вы все с ней заодно!

— С кем заодно? — решилась спросить одна из служанок.

— Как будто не знаешь, — обессилено произнесла императрица. — Заодно с Чжень.

— Позовите врача. Быстрее! — распорядилась старшая фрейлина. — У Её Величества бред!

— Ты ещё смеешь думать, что у меня бред! — из последних сил крикнула императрица. — Да я велю казнить тебя! Позови немедленно Ли Ляньина!

Старшая фрейлина низко поклонилась и вышла. Служанки всё-таки уложили Цыси на кровать. А через несколько часов императрица умерла. Она пережила Гуансюя всего на один день.

— Это было возмездие Чжень, — шептались фрейлины. — Императрица последнее время совсем не могла спать. Ей всё время чудилось приведение в образе убиенной наложницы.

— Да, да, это возмездие, — вторили евнухи.

Но они ошибались. Настоящее возмездие ждало Цыси после её смерти…

«Смерть есть дао жизни, — говорил великий философ-даос Лаоцзы, современник Конфуция и создатель нетленного учения о Пути и Добродетели. — Дао есть вечный путь, по которому шествуют все существа и предметы. Оно не создано никаким существом, ибо оно само есть существо. Оно есть всё и ничего, причина и последствие всего. Всё берёт начало от Дао и возвращается в Дао. Дао творит жизнь как награду Добру и творит смерть ради устрашения Зла…».

Китайцы, как впрочем, и все другие народы, свято верили, что человек, заканчивая свой жизненный путь, не исчезает бесследно, а лишь покидает этот мир, дабы продолжить существование в мире духов. Для этого, считали китайцы, ещё при жизни человек должен обустроить свой «тёмный дом» — загробное жилище, приготовить все необходимые вещи, которые пригодятся там, в мире духов.

За двадцать лет до смерти императрица Цыси выбрала место своего «тёмного дома» в семидесяти километрах от Пекина, в Восточных горах. Её выбор был не случаен. Там нашли успокоение все императоры династии Цин и их жёны. Во время строительных работ императрица часто посещала это место, контролируя процесс сооружения мавзолея. Грандиозное строительство обошлось Китаю намного дороже любой из гробниц предыдущих маньчжурских правителей и их тридцати пяти жён.

Усыпальница была построена в форме восьмиугольника и занимала такую же площадь, как и дворцовая палата в императорском дворце. Проход в неё открывали четыре мраморные двери. На куполообразном потолке сверкали девять золотых драконов. Все стены были отделаны редкими драгоценными камнями. Тоннель, ведущий к гробнице, облицевали белым мрамором. А посреди усыпальницы стояло богато украшенное драгоценностями ложе с выгравированными фигурками девушек и евнухов, готовых вечно прислуживать своей повелительнице. На это ложе и должны были поставить гроб императрицы Цыси.

Астрологи вычислили по звёздам день, удачный для погребения и похороны состоялись спустя год после смерти императрицы. Покойную одели в жёлтый атласный халат, расшитый драконами, и роскошный жакет, на ноги надели атласные туфли, и весь этот наряд был обшит великолепным крупным жемчугом. На голову водрузили корону, сделанную из тонких золотых нитей. Руку усопшей украшал бриллиантовый браслет в виде большой хризантемы и шести маленьких цветков сливы, а в ладонь Цыси вложили изумрудный жезл, отгоняющий злых духов.

Оригинальная конструкция гроба была задумана самой императрицей ещё при жизни. Он состоял из собственно гроба и футляра, обитого тремя слоями золотых пластин. Размер этого ящика впечатлил бы кого угодно: больше шестнадцати метров в длину, полтора — в высоту и почти два — в ширину. На дно гроба уложили драгоценности: золотую и серебряную утварь, фарфоровые вазы, семнадцать связок бус из редких пород жемчуга и многое-многое другое, что могло понадобиться императрице в загробном мире. Поверх драгоценностей, чтобы покойной было удобно и мягко лежать, положили три матраса: атласный, бархатный и шёлковый, расшитые драконами.

Когда усопшую императрицу опустили в гроб, у её изголовья положили нефритовый цветок лотоса, а над бровями растянули чётки из жемчуга и всё её тело девять раз обвили жемчужными бусами. Возле рук поставили восемнадцать, а вокруг тела ещё сто восемь маленьких изображений Будды — золотых и нефритовых.

9 ноября 1909 года состоялась церемония перенесения покойной Цыси в мавзолей. Огромный гроб с телом императрицы несли сто двадцать человек. А просто сопровождающих было великое множество. Процессия к месту погребения двигалась четыре дня.

По прибытию в мавзолей, гроб поставили на богато украшенное ложе в центре усыпальницы. Рядом водрузили специальные сосуды из бронзы и фарфора, и начался обряд жертвоприношения. Когда же церемония погребения закончилась, мавзолей замуровали. Цыси уносила с собой в загробный мир несметные сокровища, и там она должна была всё так же наслаждаться властью и богатством.

Согласно представлениям китайцев о загробной жизни, если тело умершего нетронуто и прибывает в покое, значит, жизнь его в подземном мире будет счастливой и безмятежной. Цыси заранее позаботилась об этом — велела сделать свою усыпальницу неприступной крепостью, чтобы никто не смог нарушить её покой.

Однако спустя двадцать лет после захоронения Цыси, в 1928 году в гробницу проникли грабители. Они не собирались ломать мощные стены. Это было бы бесполезно. Они прокопали ход снизу, взломали пол и оказались у самого гроба. Выбросив из гроба тело императрицы, вандалы вытащили все сокровища со дна. И сняли с Цыси не только украшения, но и одежду. Тело императрицы так и осталась лежать возле опустошённого ложа. Шакалы и дикие бездомные собаки, забираясь в проделанный лаз, пировали над беззащитной жертвой. И теперь душа императрицы не могла и мечтать о вечном покое и безмятежной жизни в Царстве мёртвых.

Узнав о совершённом акте вандализма, преданные евнухи проникли в могилу и уложили останки Цыси в гроб. Встав на колени перед ложем, они стали призывать богов помочь несчастной императрице.

Но тут случилось нечто странное. Лёгкий ветерок, чудом просочившийся в могилу, всколыхнул полуистлевшее атласное покрывало на ложе. И тогда из глубины усыпальницы послышалось тихое шелестение. Молящиеся, в недоумении переглянувшись, посмотрели в сторону загадочного звука и увидели белое облачко, которое через мгновение превратилось в прозрачную женскую фигуру. Евнухи оцепенели. Женщина медленно приближалась к ложу императрицы. Покорные слуги, дрожащие и испуганные, плотнее прижались друг к другу и не сводили глаз с полупрозрачного силуэта. Подойдя к гробу, женщина тихим голосом произнесла:

— Тебе никогда не обрести покой… — и повернувшись, заскользила назад, бесследно растворяясь в мрачной глубине усыпальницы.