Викинги - Семенова Мария Васильевна - Страница 50

— Дай мне эту верёвку и позволь пойти первым!.. Я здесь самый никчемный, невелик будет убыток, если сорвусь!..

Оттар ответил, привязывая верёвку к ремню:

— Ты здесь самый ловкий и навряд ли слабее меня. Удержишь, если птицы стащат нас со скалы.

Хельги понуро молчал, слушая вполуха. Дома он один ползал по кручам, одолевая обрывы пострашней этого, а Оттар опять оберегал его, как маленького, ставя в середину. И мало пользы доказывать, что в горах Линсетра давно не осталось скалы, не выглаженной его животом…

Конец верёвки ударил Хельги по сапогам: на лице Карка бессильная злоба мешалась с искренней мукой. Случись что с Оттаром, вольноотпущенник не переживёт его ни на день.

Оттару тоже явно не впервые приходилось карабкаться по крутизне. Мало ли у каких островов останавливался прежде Ракни сэконунг, посылая своих людей набрать вкусных птичьих яиц! Оттар спускался медленно и осторожно, изредка поглядывая вниз. На всем огромном обрыве не было уголка, не облюбованного какой-нибудь птицей; волей-неволей Отгар тревожил гнездо за гнездом, и разъярённые хозяева взмывали из-под ног, неистово ругаясь на своём языке и целя острыми клювами в его затылок, укрытый плотной кожаной шапкой. Оттар не отмахивался, больше оберегая руки, лишённые рукавиц.

Хельги легко шёл по его следу, не ослабляя сверх меры и не натягивая верёвку, и улучал ещё время разглядывать отчаянно храбрых наседок, вжимавшихся в камень в какой-нибудь пяди от его лица. Капли белого помета приставали к одежде. А когда птица не выдерживала и слетала, на узеньком выступе оставалось пятнистое яичко, резко суженное к одному концу и потому не скатывавшееся вниз. Их можно было брать хоть прямо губами, но Хельги не был голоден, и птицы возвращались, переставая кричать. Потом он поднял голову и увидел, что запасливый Карк привязал к шее свою шапку и собирал в неё все яйца, до которых мог дотянуться. Больше Хельги на него не смотрел.

Он как раз добрался до карниза в целый локоть ширины, на котором можно было удобно устроиться и перевести дух. Оттар уже побывал здесь и спускался дальше, придирчиво ощупывая камни. Хельги невольно залюбовался им, ловким, как дикая кошка… И вдруг казавшийся прочным уступ рассыпался под Оттаром в прах, точно вылепленный из песка! Оттар повис на одной руке, тщетно шаря в поисках хоть какой-нибудь трещины. Похолодевший Хельги увидел, как неотвратимо крошилась и та единственная опора, что ещё держала его над пустотой.

Оттар не попросил помощи, надеясь выкарабкаться сам, но Хельги не стал дожидаться: обвил ногами надежный гранитный желвак, торопливо намотал на руку верёвку, чтобы под тяжестью Оттара не так сильно рванула, и заорал что было мочи:

— Выступ слева! Иди по скале!

Оттар посмотрел на него и кивнул, убедившись, что Хельги сидел действительно крепко. И убрал пальцы с предательски разламывавшегося камня, намереваясь упереться в стену ногами и сдвинуться левее, где будет полегче.

…Верёвка лопнула как раз посередине. Лопнула, едва натянувшись, точно свитая из гнилого мочала. Глаза Оттара изумленно расширились, а в следующий миг он полетел вниз.

У него хватило выдержки уже в падении кое-как оттолкнуться, уходя от обрыва, а потом высвободиться из лямок и пинком отбросить мешок. Он падал нескончаемо долго, постепенно делаясь меньше… Белый венец бурунов показался Хельги огромным. И очень зловещим.

Хельги стащил свой мешок и повесил на выступ, потом перехватил ножом верёвку, скреплявшую его с Карком. Покрепче вбил нож обратно в ножны… Карк что-то кричал, но Хельги не слушал. На узком карнизе было не разбежаться. Хельги взмахнул руками и прыгнул прямо с места. Мелькнул, впечатываясь в память, одинокий синенький колокольчик у края расселины…

…Да, этот откос определённо был побратимом Железной Скалы. Такая же ведьмина забава. А вода, встретившая Хельги!.. Недаром искрились кружевами белые забереги. В Раумсдале тоже бывала зимой такая водичка, но Хельги всегда благоразумно обходил стороной проруби и полыньи…

Он глубоко канул в этот прозрачный жидкий огонь, но потом вынырнул и увидел неподалеку мокрую, без шапки, облизанную голову Оттара. Оттар подплыл, яростно загребая руками, и хрипло велел:

— К берегу! Живо!..

Он знал, что в подобной воде совсем необязательно тонуть. Человек погибает в ней прежде, чем кто-нибудь сосчитает до тысячи.

Хельги поплыл с ним рядом; плылось гораздо труднее, чем тот раз дома, хотя и тогда он не на шутку боялся замерзнуть. Отлив мешал им, и возле самого берега Хельги вдруг разом перестал чувствовать руки и ноги. Оттар за шиворот выволок его на сушу. Здесь не было солнца, зато ветер, стекавший с ледяных гор, немедля вонзил отточенные ножи. Это был холод, какого Хельги никогда раньше не знал. Проковыляв несколько шагов прочь от воды, он увидел на своей одежде расползавшиеся пятнышки льда и понял, что это воистину приближался конец. Он подумал о смерти почти равнодушно. Что-то в нём ещё требовало борьбы, но кровь и жизнь быстро отступали в глубь тела, и сознание съёживалось, уходя.

— Раздевайся! — крикнул Оттар. — Раздевайся, щенок!

Хельги поднял руки, но пальцы не гнулись. Оттар содрал с него полушубок. Сам он был уже голый, белый с синими губами и какой-то по-особому гладкий, точно сделанный из подтаявшего снега. Хельги, наверное, выглядел не лучше. Оттар сунул ему в руки увесистый камень:

— Беги! В гору беги!..

Хельги выронил камень и попытался сесть. Жестокая оплеуха заставила выпрямиться, но ненадолго. Холод добивал его, холод, в который просто нельзя было поверить. Холод по имени Модсогнир — Высасывающий силы. Хельги не понимал, что такое гора.

Оттар заставил его снова взять камень и вытянул по спине поясным ремнём, на котором ещё болтался обрывок верёвки:

— Бегом, говорю, ты, рожденный в мусорной куче!.. Серебряные бляшки ранили кожу, но крови не было. Сперва Хельги едва тащил ноги, однако удары и ругань сыпались беспощадно, и он зашагал уверенней, потом побежал. К концу подъёма он начал соображать, что происходило. Он сказал Оттару:

— Хватит меня пороть, теперь я не упаду. Вниз они спускались наперегонки. У воды повернули и снова побежали наверх, каждый со своим камнем. Вот когда Хельги почувствовал в спине и плечах саднящую боль, провел ладонью и увидел на руке красные капли!.. Тело оживало, всю кожу кололи изнутри маленькие иголки.