Викинги - Семенова Мария Васильевна - Страница 47

…Снег повалил внезапно. Густые хлопья с шорохом падали в воду и на глазах выстилали берега белым ковром. Хельги и дома видел такое: почти чёрный фиорд, уложенный в нетронутые белые берега од мрачно-серым, низко надвинувшимся небом. Но здесь были ещё и льдины больше самого корабля, величественные, неторопливые, светящиеся изнутри мертвенным голубым светом… Это поразило его, как поразило бы всякого, не лишённого глаза на красоту.

Потом с неба обвалился ветер, и корабль содрогнулся, а снег превратился в маленькие стрелы, зло разившие пришлецов.

— А ну-ка, нажмите на вёсла! — донесся с кормы голос вождя. — Пусть видят здешние тролли, что у меня тут викинги, а не бабы. И не им осаживать моего коня в двух шагах от конюшни!

Это прозвучало как боевой клич. В ответ люди завели песню, тяжкую и размеренную, как морской накат. Так издавна помогали себе гребцы.

Хельги жадно шарил глазами по берегу, разыскивая обещанное бревно.

Обломки скал, кучи камней и разбросанный волнами плавник… Долгое время ничто не обнаруживало прикосновения человеческих рук. Впрочем, сдвинутые вместе валуны там, над полосами догнивающих водорослей… Если бы Хельги ставил путевой знак, навряд ли он расположил бы его иначе… Так, а что там такое в двух сотнях шагов выше по склону, на осыпи, где ветер никак не даст снегу улечься? Обломанная лесина с явными отметинами топора! Хельги вскочил на ноги:

— Бревно!..

— Вижу, — отозвался сэконунг. И добавил насмешливо: — Может, ты ещё объяснишь, как оно туда взобралось?

Люди захохотали, и только Оттар неожиданно вступился за Хельги:

— Бревно могло затащить туда ветром. Ты сам рассказывал, какие тут бывают бешеные ветры, отец.

Ракни утер рукавом мокрое от снега лицо и нехотя кивнул:

— Ладно, посмотрим, что там за мысом.

За поворотом берега появился залив с узким устьем, наполовину перегороженным каменной грядой. Гряда сдерживала зыбь, и серая вода в заливе была удивительно гладкой. Низкие тучи напарывались на скалы. Горы здесь тоже были сложены из разноцветных пластов; сверху вниз тянулись чёрные трещины, и не зря Вагн говорил об ограде, воздвигнутой усилиями великанов. А выше всех вздымалась гора, запиравшая вершину фиорда. Облака опоясывали её, а по склону, из просторной долины, выползал в воду ледник — недобро-голубой и громадный, с отвесным, как бы обрубленным краем…

Вымокшим людям некогда было любоваться неведомыми берегами. Дружный крик, раздавшийся над фиордом, согнал с камней пятнистых тюленей: на северной стороне, за песчаной косой, стоял дом!.. Совсем такой, как строили где-нибудь в Раумсдале или в Северном Мере!.. Ракни набрал полную грудь воздуха, но ничего не сказал и молча повернул руль, а Оттар огрел Хельги ладонью по спине, едва не смахнув его со скамьи. В последний раз взбили пену длинные вёсла…

— Вытаскивайте корабль! — приказал Ракни, когда под килем скрипнул песок. — И пусть оставит меня удача, если я велю спустить его раньше, чем сквитаюсь с этим Вагном-Мореходом сыном Хадда из Вика!..

Мощный голос породил эхо на берегу, как будто утесы повторяли клятву вождя.

В доме, пропахшем нежилой сыростью, нашлось хозяйское место с родовыми знаками Вагна, и последние мнения исчезли. Ракни ликовал и не пытался скрыть радости. В немыслимой дали он разыскал этот дом и зажёг огонь в очаге, возле которого никогда больше не обогреется его кровник. Вагн сойдет на берег, и его встретят мечи. Ракни знал своих людей. Они победят.

И вот впервые за много ночей, все спали под крышей, в тепле, под хорошо высушенными одеялами, слушая сквозь дрёму ласковое потрескивание огня, и штормовая волна не грозила хлестнуть из-за борта… Вагн на славу позаботился о тех, кому вздумается открыть его дверь. Он запас в избытке и дров, и даже вяленого мяса: не найденное прожорливыми песцами, оно ничуть не испортилось за минувшие две зимы.

Достойный человек для мести, что говорить…

Через несколько дней Оттар заскучал и подступил к конунгу:

— Позволил бы ты мне, отец, сходить вверх по долине. Хочу посмотреть, что там забавного в глубине страны, за ледником.

Ракни, возившийся в корабельном имуществе, не слишком обрадовался.

— Я тебя отпущу, а тем временем тролли принесут сюда Вагна. Ты об этом подумал? Оттар ответил:

— Об этом можно спросить Гуннлоги. Он открыл оружейный сундук, вытащил меч, развязал ремешок на ножнах, повернул меч рукоятью вниз и с силой встряхнул. Лезвие не выдвинулось наружу и на полпальца.

— Видишь? — сказал Оттар весело. — Гуннлоги полагает, что ты можешь отпустить меня и ничего не бояться. И я совсем не чувствую, чтобы духи-двойники Вагна сюда приближались. Иначе мы с тобой уже челюсти вывернули бы от зевоты.

Ракни долго смотрел то на Оттара, то на меч. Потом спросил по-прежнему недовольно:

— А с собой кого ты возьмешь?

Оттар обернулся и кивнул на Хельги, стоявшего неподалеку:

— Да хоть его.

Ракни смерил Хельги глазами и разрешил:

— Ну, с этого-то в случае чего всё равно толку немного…

Хельги остановился, словно уткнувшись в стену лицом, и кровь бросилась в щеки. Мимо него проскочил Карк и согнулся перед Оттаром в три погибели, умоляя:

— Возьми и меня…

— Зачем? — удивился Оттар. — Хватит мне одного товарища, я же не пойду далеко.

Но Карк повалился на колени и принялся так униженно обещать, что понесёт самый тяжёлый мешок и каждый день будет готовить еду, что Оттар в конце концов махнул рукой:

— Ладно, только чтобы не слушать, как ты скулишь.

Вольноотпущенник вскочил и немедленно побежал собираться. Оттар усмехнулся ему вслед и покачал головой, а Хельги неприязненно подумал, до чего всё-таки Карк был некрасив. Это так: невольник может быть сколь угодно пригож, но истинной красоты в нём никогда нет и не будет. Не живет красота без мужества и без свободы. А мужественный человек не потерпит, чтобы его называли рабом. Хотя бы это ему стоило жизни. Вот такого наверняка запомнят красивым. Даже если он был хром, горбат и в придачу черноволос…

Белая спина ледника неистово сверкала на солнце, и Оттар радостно щурился: