Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Драмы. Стихотворения

Шиллер Фридрих Иоганн Кристоф

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Драмы. Стихотворения - Шиллер Фридрих Иоганн Кристоф - Страница 215

215

Изменить размер шрифта:

1802

Немецкая муза

Перевод А. Кочеткова

[332]

Века Августа блистанье,

Гордых Медичей вниманье

Не пришлось на долю ей:

Не обласкана приветом,

Распустилась пышным цветом

Не от княжеских лучей.

Ей из отческого лона,

Ей от Фридрихова трона

Не курился фимиам.

Может сердце гордо биться,

Может немец возгордиться:

Он искусство создал сам.

Вот и льнет к дуге небесной,

Вот и бьет волной чудесной

Наших песен вольный взлет;

И в своем же изобилье

Песнь от сердца без усилья

Разбивает правил гнет.

1802

Юноша у ручья

Перевод К. Фофанова

У ручья красавец юный

Вил цветы, печали полн,

И глядел, как, увлекая,

Гнал их ветер в плеске волн.

«Дни мои текут и мчатся,

Словно волны в ручейке,

И моя поблекла юность,

Как цветы в моем венке!

Но спросите: почему я

Грустен юною душой

В дни, когда все улыбнулось

С новорожденной весной.

Эти тысячи созвучий.

Пробуждаясь по весне,

Пробуждают, грудь волнуя,

Грусть тяжелую во мне.

Утешение и радость

Мне не даст весна, пока

Та, которую люблю я,

И близка и далека…

К ней простер, тоскуя, руки —

Но исчез мой сладкий бред…

Ах, не здесь мое блаженство —

И покоя в сердце нет!

О, покинь же, дорогая,

Гордый замок над горой!

Устелю твой путь цветами,

Подаренными весной.

При тебе ручей яснее,

Слышны песни в высоте, —

В тесной хижине просторно

Очарованной чете».

1803

Путешественник

Перевод В. Жуковского

Дней моих еще весною

Отчий дом покинул я;

Все забыто было мною —

И семейство и друзья.

В ризе странника убогой,

С детской в сердце простотой,

Я пошел путем-дорогой —

Вера был вожатый мой.

И в надежде, в уверенье

Путь казался недалек.

«Странник, — слышалось, — терпенье!

Прямо, прямо на восток.

Ты увидишь храм чудесный;

Ты в святилище войдешь;

Там в нетленности небесной

Все земное обретешь».

Утро вечером сменялось,

Вечер утру уступал;

Неизвестное скрывалось;

Я искал — не обретал.

Там встречались мне пучины;

Здесь высоких гор хребты;

Я взбирался на стремнины;

Чрез потоки стлал мосты.

Вдруг река передо мною —

Вод склоненье на восток;

Вижу зыблемый струею

Подле берега челнок.

Я в надежде, я в смятенье;

Предаю себя волнам,

Счастье вижу в отдаленье;

Все, что мило, — мнится — там!

Ах! В безвестном океане

Очутился мой челнок;

Даль по-прежнему в тумане,

Брег невидим и далек.

И вовеки надо мною

Не сольется, как поднесь,

Небо светлое с землею…

Там не будет вечно здесь.

1803

Торжество победителей

Перевод В. Жуковского

[333]

Пал Приамов град священный,

Грудой пепла стал Пергам;

И, победой насыщенны,

К острогрудым кораблям

Собрались эллины — тризну

В честь минувшего свершить

И в желанную отчизну,

К берегам Эллады плыть.

Пойте, пойте гимн согласной:

Корабли обращены

От враждебной стороны

К нашей Греции прекрасной.

Брегом шла толпа густая

Илионских дев и жен:

Из отеческого края

Их вели в далекий плен.

И с победной песнью дикой

Их сливался тихий стон

По тебе, святой, великой,

Невозвратный Илион:

«Вы, родные холмы, нивы,

Нам вас боле не видать;

Будем в рабстве увядать…

О, сколь мертвые счастливы!»

И с предведеньем во взгляде

Жертву сам Калхас [334]заклал:

«Грады зиждущей Палладе [335]

И губящей (он воззвал),

Буреносцу Посейдону,

Воздымателю валов,

И носящему Горгону,

Богу смертных и богов!» [336]

Суд окончен, спор решился,

Прекратилася борьба;

Все исполнила Судьба:

Град великий сокрушился.

Царь народов, сын Атрея [337],

Обозрел полков число,

Вслед за ним на брег Сигея [338]

Много, много их пришло…

И внезапный мрак печали

Отуманил царский взгляд:

Благороднейшие пали…

Мало с ним пойдет назад.

«Счастлив тот, кому сиянье

Бытия сохранено,

Тот, кому вкусить дано

С милой родиной свиданье!

И не всякий насладится

Миром, в свой пришедши дом:

Часто злобный ков таится

За домашним алтарем;

Часто Марсом пощаженный

Погибает от друзей

(Рек, Палладой вдохновенный,

Хитроумный Одиссей).

Счастлив тот, чей дом украшен

Скромной верностью жены!

Жены алчут новизны:

Постоянный мир им страшен».

И стоящий близ Елены

Менелай тогда сказал:

«Плод губительной измены —

Ею сам изменник пал;

И погиб виной Парида [339]

Отягченный Илион…

Неизбежен суд Кронида,

Все блюдет с Олимпа он.

Злому злой конец бывает:

Гибнет жертвой Эвменид,

Кто безумно, как Парид,

Право гостя оскверняет».

«Пусть веселый взор счастливых

(Оилеев сын [340]сказал)

Зрит в богах богов правдивых;

Суд их часто слеп бывал:

Скольких бодрых жизнь поблекла!

Скольких низких рок щадит!

Нет великого Патрокла [341];

Жив презрительный Терсит.

Смертный, царь Зевес Фортуне

Своенравной предал нас:

Уловляй же быстрый час,

Не тревожа сердца втуне.

Лучших бой похитил ярый! [342]

Вечно памятен нам будь

Ты, мой брат, ты, под удары

Подставлявший твердо грудь,

Ты, который нас, пожаром

Осажденных, защитил…

Но коварнейшему даром

Щит и меч Ахиллов был.

Мир тебе во тьме Эрева [343]!

Жизнь твою не враг отнял:

Ты своею силой пал,

Жертва гибельного гнева».

«О Ахилл! О мой родитель

(Возгласил Неоптолем)!

Быстрый мира посетитель,

Жребий лучший взял ты в нем.

Жить в любви племен делами —

Благо верное земли;

Будем вечны именами

И сокрытые в пыли!

Слава дней твоих нетленна,

В песнях будет цвесть она:

Жизнь живущих не верна,

Жизнь отживших неизменна!»

«Смерть велит умолкнуть злобе

(Диомед [344]провозгласил):

Слава Гектору во гробе!

Он краса Пергама был;

Он за край, где жили деды,

Веледушно пролил кровь;

Победившим — честь победы!

Охранявшему — любовь!

Кто, на суд явясь кровавый,

Славно пал за отчий дом,

Тот, почтенный и врагом,

Будет жить в преданьях славы!»

Нестор [345], жизнью убеленный,

Нацедил вина фиал

И Гекубе [346]сокрушенной

Дружелюбно выпить дал.

«Пей страданий утоленье:

Добрый Вакхов дар — вино;

И веселость и забвенье

Проливает в нас оно.

Пей, страдалица! печали

Услаждаются вином:

Боги жалостные в нем

Подкрепленье сердцу дали.

Вспомни матерь Ниобею [347]:

Что изведала она!

Сколь ужасная над нею

Казнь была совершена!

Но и с нею, безотрадной,

Добрый Вакх недаром был:

Он струею виноградной

Вмиг тоску в ней усыпил.

Если грудь вином согрета

И в устах вино кипит:

Скорби наши быстро мчит

Их смывающая Лета».

И вперила взор Кассандра,

Вняв шепнувшим ей богам,

На пустынный брег Скамандра [348],

На дымящийся Пергам:

«Все великое земное

Разлетается, как дым:

Ныне жребий выпал Трое,

Завтра выпадет другим…

Смертный, Силе, нас гнетущей,

Покоряйся и терпи;

Спящий в гробе мирно спи;

Жизнью пользуйся живущий!»