Ветер истории (СИ) - Шилкин Владимир - Страница 27

   - Сергей Алексеевич!

   Я обернулся на крик и увидел запыхавшуюся Сашеньку.

   - Ой, чуть не опоздала! Сергей Алексеевич, я подумала и решила, что вы правы! Я пойду учиться в училище фельдшериц! И доктор Курбатов эту идею одобряет!

   - Здравствуйте, Александра Александровна. - прервал я поток слов - а кто такой доктор Курбатов?

   - Ой, здравствуйте! Это начальник поезда. Он прекрасный врач и замечательный человек. - Сашенька выдернула из сумочки книжку - он даже подарил мне учебник по оказанию первой медицинской помощи!

   - Барышня, звиняйте. Нам трогаться надо пока раненые не простудились. - влез в разговор возница.

   - Ой, извините! - Сашенька отшагнула в сторону, чем водитель кобылы незамедлительно воспользовался. - До свидания, Сергей Алексеевич! Выздоравливайте скорее!

   Сашенька радостно махала рукой и я тоже помахал в ответ.

   Только выехав на улицу, я понял, что приехали мы на Московский Вокзал, а не Варшавский или Балтийский, как я ожидал. Вскоре стало понятно, почему поезд сделал такой крюк - госпиталь располагался на Суворовском проспекте. Правда, сейчас он не был Суворовским и даже не был проспектом, а был Слоновой улицей. Почему Слоновой, я не знал.

   В госпитале усталый врач не глядя на меня, просмотрел по диагонали медкарту, спросил нет ли жалоб и велел нести в двадцать шестую палату. Больше меня в этот день не беспокоили, только ужин принесли.

   Доктор пришел с обходом утром. Осмотрел разбинтованные раны, послушал легкие зачем-то и выписал пирамидон. Сразу за доктором по выходу доктора в палату заехал столик с завтраком. Величественного вида санитар раздал всем обитателям по тарелке пшенной каши, куску хлеба и стакану чая в подстаканнике.

   Так за завтраком я и познакомился с соседями. Один поручик-драгун прибыл вместе со мной на поезде и активно расспрашивал о возможности встречи с женщинами. Его иронично просвещал старожил - прапорщик. Говорил он неторопливо и часто уводил разговор в сторону. Четвертый обитатель палаты тоже был старожилом, но общения избегал. Подпоручик потерял обе ноги и теперь прибывал в депрессии.

   Освоился в госпитале я быстро. Удивила меня практически неприкрытая работа агитаторов среди солдат. Я, конечно, догадывался, что в Питере должен уже начинаться тот бардак, который в итоге закончился революцией, но то, что местные власти его игнорируют, меня поразило. Еще больше меня поразило, что не просто игнорируют. Некоторые врачи еще и сами активно участвовали в политических диспутах. Я в них участвовал в качестве слушателя. Мне было важно разобраться, кто к чему призывал и за что выступал. УЖ очень много было всяческих партий и течений с самыми разными программами, а некоторые ничтоже сумляше бунтовали и вовсе без всяких программ.

   Главным моим достижением стало нахождение пути для самоволок в город. Так что теперь я мог политически образовываться самостоятельно. Это было важно по одной причине - я искал большевиков. Кроме того, драгунский поручик уже порядком заколебал своими эротическими фантазиями вслух и воспоминаниями о прошлых победах и приключениях. Поначалу, я слушал его с интересом. Ведь здесь у меня еще никого не было, а привычные методы знакомства 21-го века могли сработать только с проститутками. Нет, здешние дамы не были монахинями, тем более столичные. Гуляли здесь не хуже чем в наших клубах, но подходы и ключевые фразы были другие. Так что, я старательно перенимал опыт драгуна и местные шаблоны, в надежде использовать их в ближайшее время. Однако, очень скоро все варианты были перебраны и начали повторяться. Так что я при первой возможности, сбежал.

   Вырвавшись на волю, я сперва дисциплинированно прошелся по чайным и трактирам, слушая споры политически активных граждан. Большевиков по-прежнему не нашел. Зато узнал, наконец, что за пистолет я взял с германского пилота. Это был браунинг. Я просто нашел его на витрине оружейной лавки. В них я тоже заглядывал из любопытства. Персонал набрасывался на меня с порога и даже магическая фраза 'я только посмотреть' не помогала. Продавец делал шаг в сторону, но стоило мне задержать взгляд на чем-то, как он сразу начинал бубнить под ухо

   - Сразу видно боевого офицера! Прекрасный выбор!

   Заканчивалась презентация всегда одинаково - мне сообщалось, что данное оружие рекомендовано для армейских офицеров. Кем рекомендовано, я не спрашивал.

   В очередной самоволке я задержался допоздна. На улице мерзкий мельчайший дождик, будто кто-то невидимый преследовал меня с пульверизатором. Кожанка позволяла игнорировать эту пакость и я спокойно шел по Невскому, опираясь на трость и сравнивая его с Невским будущего. Дойдя до Екатерининского канала, я остановился на мосту и оглянулся. Вид на Спаса-на-Крови был неизменен. По крайней мере в темноте отличий было не видно. Хмурое небо и дождь-спрей добавляли антуражности классическому питерскому виду. Меня накрыло ностальгия. Я смотрел на храм и представлял, что не было никакого переноса, не было моего участия в войне, что через несколько часов откроется метро и можно будет спокойно поехать домой.

   - О, какой у вас одухотворенный взгляд. - раздалось откуда-то сбоку - В наше время так трудно встретить молодого человека способного к глубоким чувствам. Тем более офицера!

   Я раздраженно оглянулся. Рядом стоял какой-то хлыщ в цилиндре, пальто с меховым воротником и длинным белым шарфом, конец которого был, перекинут через плечо. Лицо его было подозрительно бледным, а тонкие брови вызывали сомнение в их подлинности.

   Вот сволочь! Все очарование момента испортил.

   - В такую погоду так пугает одиночество и холод - не унимался хлыщ.

   - Отвали - буркнул я и направился к госпиталю.

   - Постойте, я же еще ничего не сказал. Вас пятьдесят рублей устроит?

   Тело развернулось раньше, чем смысл сказанного дошел до моего сознания. Откуда-то из глубин подсознания выскочил правильный пацан с Юго-Запада

   - Чё сказа, сука?!

   - Прос...

   - Н-н-на!

   Ух, как ребро прострелило, а я-то думал, уже совсем зажило. Удара не получилось. Помешали и внезапная боль в ребре и хромая нога. Извращенец плюхнулся на задницу, скорее от неожиданности и сразу сунул руку в карман пальто. Я не стал ждать результата его копания в кармане и со всей силы ударил ногой в челюсть. Ограда моста басовито загудела под головой противника и тот сполз на мостовую. Я же навалившись на чугунную решетку, шипел от боли и клял себя за столь суровое использование больной ноги. С другой стороны, опереться на нее было и вовсе невозможно, а зачем хлыщ полез в карман неизвестно. Хотя уже известно - маленький пистолетик лежал рядом с ним. Я быстро огляделся - никого. Поднял пистолетик, осмотрел. Видно было в темноте плохо, но тот явно был украшен каким-то орнаментом, а накладка на рукоятке матово блестела, отражая свет далекого фонаря.

   Занятная штука, кажется, видел что-то подобное в оружейной лавке, только без декоративных изысков. Так, а патроны в запасе у него есть? Я похлопал по карманам пальто. В левом явно что-то было. Вытащил. Ну ни фига себе! Это был кастет и одновременно произведение ювелирного искусства. Изящные тонкие изгибы металла и в качестве шипов - какие-то камешки. После такой находки, удержаться от более тщательного обыска я уже не мог - любопытство заело. Как-то совершенно автоматически переложил к себе бумажник, нашел запасную обойму к пистолетику и портсигар. Подумал немного и задушив жабу, выкинул его в воду. Часы таки прикарманил. Скоро начнется большой бардак и они могут пригодиться в качестве твердой валюты. Блин, а портсигар тогда зачем выкинул? А ладно, чего уж теперь. Уходить пора, пока никто не увидел. Чай не на фронте и сбор трофеев здесь - обычное ограбление.

   Уже в госпитале, я нашел тихий угол и спокойно рассмотрел трофеи. Пистолетик оказался боярдом. Он был отделан, кажется, платиной и золотом. Белым и обычным желтым. Накладки на рукоятке были перламутровые. В голове возник образ Хрущева, стукнувшего по столу кулаком и буркнувшего: 'У-у-у, пидарасы!'. Кастет тоже был отделан золотом, а камешки были прозрачными. Вряд ли, конечно, бриллианты. Кто же ими будет челюсти крошить, хотя кто этих извращенцев разберет.