Ветер истории (СИ) - Шилкин Владимир - Страница 25

  С соседями тоже повезло, никто не орал и не стонал сутки напролет, не скрипел зубами, возвращаясь во сне в бой. Кто-то обсуждал недавнее посещение императора, новенькие и старожилы обменивались рассказами о том, как это происходило в госпитале и в поезде. Кто-то был безучастен к окружающей суете, кто-то вслух мечтал о веселье в Питере. Новенькие обустраивались, расспрашивали о качестве готовки в поездной кухне, красоте сестер милосердия и строгости докторов. В общем, все обычно и ожидаемо.

  Договорился со своими, чтобы принесли парашюты. Огурцов был одиноким сиротой, а вот у погибшего пулеметчика была семья. Парашюты решил отправить ей с оказией или почтой. Ребята горячо поддержали идею. Думаю, и остальные поддержат, что важно - это было общеотрядное имущество.

  Последним сюрпризом этого дня стало соседство с поручиком Ивановым. Поездка обещала быть не скучной.

  Хотя я и беспокоился, но мужики не подвели. Утром примчались с парашютами и еще каким-то мешком для в вдовы в довесок. С ними же мне по случаю передали конверт с предписанием по излечению, направиться в авто-пулеметную школу. Все требуемые документы были еще два дня назад переданы начальнику поезда. Так что на фронт этой войны я уже, по всей видимости, вернуться не успею. Ну и не очень-то и хотелось. Раздались крики проводников, требующие от посторонних освободить вагоны. Мужики поспешно простились, но успели сообщить мне, где лежит остальная команда. Вот и славно, не придется бродить по всему поезду в поисках.

  По вагону пробежала пара сестер, загоняя всех излишне активных в койки, раздался гудок и поезд тронулся. Мимо окна проползали станционные постройки, потом ускоряясь, пошли домики местного населения, огороды, поля. Наконец, замелькали леса, безымянные для меня реки, дороги. Обычный русский пейзаж. Сто лет пройдет, а он останется таким же. Появятся, конечно, приметы времени, вроде линий ЛЭП, исчезнут разлетающиеся в вихре поезда облака паровозного дыма, но общее ощущение бескрайности простора и безвременья перестука колес, это похоже, навсегда.

  Я смотрел в окно и думал о своей странной судьбе. Впереди были революции и войны, светлые подвиги и омерзительные подлости, разруха и великие стройки. И во всем этом мне предстоит жить, бороться и выбирать свой путь. Внезапно, мой взгляд уперся в обручальное кольцо. Я задумчиво покрутил его. Чтож, как бы не были дороги и светлы воспоминания о прошлой жизни, пора начинать жить новой и строить новое будущее. Решительно сняв кольцо, я перекинул его на левую руку. Прошлое уходит, но не забудется, а в моей жизни началась новая глава.

  Иванов подловил меня при возвращении из туалета.

  - Вижу, Сергей Алексеевич, вы сочли свой долг выплаченным?

  - в смысле? - удивился я.

  - Кольцо. Вы ведь пробирались на фронт чтобы поквитаться за смерть своей супруги. Ну и судя по тому, что только теперь надели кольцо как вдовец, счет можно считать закрытым?

  - Возможно. Вы мое прошлое лучше меня знаете, Николай Васильевич. Откровенно говоря, мне странно осознавать себя вдовцов женщины, которую я совершенно не помню. Что до кольца, то дело не счете, про который я так же не помню, а просто пора. Думаю я просто цеплялся за детали неизвестного мне прошлого в надежде вернуть его, но теперь уже надо принять реальность как она есть и жить дальше.

  - Ах, ну да, ну да. - закивал поручик - все время забываю, знаете ли, о вашей амнезии. Вы совершенно правы - раз уж прошлое потеряно, то надо начинать жить по-новой.

  Ага, так я и поверил в вашу забывчивость. Вот ведь неугомонный, все подловить пытается.

  - позвольте не согласиться с вами - раздалось от кучки офицеров возле кровати неходячего капитана - этот рубеж гораздо выгоднее для закрепления.

  Эту игру им подкинул Иванов, когда рассказал, что никаких резервов у немцев на участке недавних боев не оставалось и еще один полк брошенный в прорыв, мог уничтожить остатки дивизии противника. Сказал он это сожалея о уничтоженных трофейных гаубицах. Теперь же офицеры, добыв где-то совершенно гражданского вида карту просчитывали натуральную альтернативную историю. Воронка прорыва затягивала в себя новые полки и дивизии, обрушая германский фронт.

  - Они там еще Берлин не берут? - сменил я тему, оглянувшись на прожектеров.

  - Нет, пока только окружают германские войска на рижском направлении - улыбнулся поручик.

  - Скажите, Николай Васильевич, а почему вы до сих пор поручик? Вы же, если не ошибаюсь, чуть не с первого дня на войне. Да и в поиски ходить вам явно не по чину.

  Иванов усмехнулся и неопределенно поведя в воздухе рукой, ответил

  - Так всем спокойней, знаете ли. Когда я и начальство разделены линией фронта, у каждой из сторон меньше неприятностей.

  Вот ведь туману напустил. Поговорив с поручиком, я решил проведать, наконец, своих. В госпитале не успел, так хоть здесь надо, а то потом может уже и не получится.

  Накинув свою кожанку - на переходах между вагонов можно было легко простудиться, я поковылял по поезду. Похоже, я погорячился. Идти с костылем по качающимся вагонам было трудно. Хорошо еще, что поезд шел не спешно и качало не сильно. В каждом вагоне меня пытались завернуть обратно, но шел упорно как ледокол к северному полюсу, благо силу применить никто не решился.

  Наконец, добрел до нужного вагона. Огляделся и сразу наткнулся на удивленные глаза Клима. Тут же увидел и остальных. Не знаю как им это удалось, но ехали они все вместе.

  - Здравия желаю, ваше благородие! - обрадовались мужики.

  Ишь ты, уже знают, оказывается. Все-таки, новости в армии распространяются быстрее скорости звука.

  - Да ладно вам, ребята. Давайте уж как раньше по именам называться.

  С мужиками просидел долго. Втихоря помянули припасенным спиртом павших, загородившись от медперсонала спинами. Те делали вид, что не замечают. Спросил не будет ли неприятностей у них из за этого. Мужики улыбнувшись шепнули, что спирта от броневиков припасли много и как-нибудь разберутся. Не пил только Сыпченко - ему после контузии было нельзя. Голова у механика уже почти не болела, но заикой, похоже останется навсегда.

  - Хороший человек был Терентий. С понятием. Хоть и был к спирту слаб, а проникся и не лез.

  - О чем это ты. - удивился я.

  - А ты, Сергей Алексеич, что думал. Раз сказал: 'спирт не трогать' и все? - ехидно глянул на меня Клим. - пришлось внушение сделать по-первости. Ну да народ у нас подобрался правильный, сами потом разобрались что к чему и не лезли уже.

  - А не доложил почему?

  - а зачем? У тебя итак забот хватало. Мы же видели, что ты о нас заботишься, для сохранности нашей стараешься. Чего мелкими заботами голову забивать хорошему человеку.

  Обсудили возможности передать вдове пулеметчика посылку. Мужики сообщили, что уже нашли в чистую списанного по потере ноги земляка, которому можно доверить ценный груз. Правда, надо было и ему помощь оказать, а то, мол, не по-людски. Спорить не стал, им виднее как надежней и правильнее.

  Добраться до своего места Клим подрядил мне в помощь санитара. Его тут, похоже, уважали и шли на встречу. Не знаю, из уважения или запасы спирта влияли. Хотя спирта-то у медиков своего должно хватать. Впрочем, это меня уже не касается.

   Шел поезд медленно. Часто надолго вставали на каких-то захолустных станциях и ждали то паровоза, то пока пути освободятся. Я старался времени зря не терять. Занимался по сашиным учебникам, часто уходил к солдатам и слушал истории из жизни. Это было даже важнее учебы. Мне в этом мире жить и надо понимать здешние реалии и узкие места.

   По мере складывания у меня цельной и все более подробной картины жизни империи, революция пугала все меньше. Да, гражданская война, белый и красный террор - жуть страшная, но если оставить все как есть, то катастрофа случится чуть позже и будет еще страшнее. Проблем было бесконечное количество и все они были переплетены в одну глобальную систему упадка и гниения. Про сельское хозяйство даже думать было страшно, особенно если имеешь некоторые представления о том каким оно должно быть. Я такие представления получил в армии.