Ветер истории (СИ) - Шилкин Владимир - Страница 21

   Я встал и пошел в поле посмотреть на свои достижения. За мной увязались еще трое солдат и пара казаков. Ничего интересного тут не было, трупы как трупы, но я продолжал бродить среди них. Не потому что нравилось на мертвецов глазеть, нет в этом никакого удовольствия, а просто не мог остановиться и тупо наматывал круги. По полю ходили и другие. Ходили мои ребята что-то обсуждая и иногда подбирая. Ходили новоприбывшие, это, кстати, оказались драгуны. Эти подбирали раненых немцев и перевязав относили к остальным. Я заметил шевеление и повернувшись к санитару крикнул

   - Тут еще один живой!

  Санитар кивнул и пошел ко мне. Вдруг зашевелившийся немец вскочил и уставился на меня испуганными совершенно круглыми глазами. Попытался что-то сказать, но не смог справится с дрожащей челюстью. Совсем сопляк еще. Винтовку как копье держит, всей пятерней вцепившись в шейку приклада. О существовании спускового крючка он похоже совсем забыл. Мне стало смешно. Спокойно вытянув маузер из кобуры, а весело помахивая им пошел к немцу. Тот так и стоял трясясь в новенькой, только со склада, еще не обмявшейся по фигуре форме, а штык на винтовке рисовал в воздухе какие-то абстрактные картины. Грохот. Резкий толчок в грудь. Ноги подкосились и я рухнул на колени. Левую ногу пронзила жуткая боль. Блин, я же прямо на штык рухнул. Немчик бросил винтовку и побежал по дороге. Куда это он? Драгун что ли обогнать надеется дурачок? Так на такой скорости он и улитку не обгонит. Вообще все вокруг стало двигаться как-то замедлено. В ребрах стало горячо. Я приложил руку и удивленно уставился на кровь. Твою же мать, это же он в меня выстрелил. Он же меня убил, похоже. Вот я дурак, расслабился. Тут свет погас и с ним исчезли все ощущения и мысли. Только короткие бессмысленные картинки, когда боль дергала рану. То небо и травинки сена торчащие откуда-то сбоку, то лицо Клима беззвучно шевелящего губами. Потом опять небо и ощущение покачивания. Потом ничего не было темнота накрыла меня окончательно и очнулся я уже в госпитале.

  Впрочем очнулся это, наверное громко сказано. Просто открыл глаза и начал фиксировать происходящее вокруг не понимая смысла виденного и слышанного. Потом понимание пришло, но в тот момент мозг работал простым накопителем картинок и звуков. Койка моя стояла в коридоре, так видел довольно много. Бои еще продолжались, наверное, по крайней мере раненые шли потоком и суета вокруг была нешуточная. Профессор взмыленный с тенями под глазами периодически выбегал и ругался с санитарами. Те докладывали об установлении еще скольких-то там палаток, сестры милосердия прибегали с сообщениями о том, что кому-то стало хуже и профессор убегал вмести с ними. В какой-то момент одну из этих сестер, совсем молоденькую, протащили к выходу, а она билась в истерике пока санитар не усыпил ее прижав платок с эфиром к лицу. Туда-сюда сновали санитары, сестры и просто помощники с корзинами окровавленных тряпок, коробками инструментов, какими-то склянками, ведрами и чистыми бинтами. В общем классический аврал. Мозг набравшись, видимо, достаточного количества информации тихо ушел в спячку.

  Когда я проснулся по настоящему суета уже улеглась. Где-то стонал раненый, а сестры старались двигаться бесшумно, на ходу наклоняясь к лежащим в койках людям и удостоверяясь, что умирать никто из них пока не собирается. Даже по походкам было видно, что вымотаны они до предела. Наконец очередь дошла и до меня. Сестра милосердия лет тридцати пяти, коренастая, с простонародным лицом увидела, что проснулся. Молча подошла, приложила руку ко лбу, заглянула в глаза и удовлетворенно кивнув своим мыслям спросила хочу ли я есть. Есть не хотелось, только пить. Что и было сразу же исполнено. Вообще странная эта сестра. Раньше я ее тут не видел, иначе запомнил бы. Здешние сестры милосердия к знакомым мне по больницам 21-го века медсестрам отношения не имеют. Могут только подушку поправить, покормить и судно вынести. Перевязку им уже не доверяли. Эта же явно что-то понимала в медицине на своем деревенском, наверное, уровне. Напоив меня она ушла присматривать за остальными, а я откинулся на тощую подушку и начал вспоминать и анализировать всплывавшие воспоминания. Что палатки пришлось ставить не удивительно. Госпиталь располагался в помещичьей усадьбе и за вычетом операционной, кабинета профессора, всяких там сестринских и кладовок пространства для койкомест оставалось совсем мало. Так что мне еще повезло, что хоть и в коридоре, но под нормальной крышей лежу.

  Часа через два я таки поел и смог узнать новости. Дело в том, что на меня набрел поручик Иванов.

  - А-а-а, Сергей Алексеевич! Вы опять здесь и опять отличились? Наслышан, наслышан о ваших подвигах.

  - Приветствую вас, Николай Васильевич! - устало улыбнулся я. Сил после еды не оставалось. - Как ваша нога?

  - Как видите уже лучше - помахал тот палочкой заменившей костыль - правда поучаствовать в боях не удалось. Опередил меня Норманов. Ну да это и не удивительно, штабс-капитану повезло больше чем мне - у него ноги целые.

  - Это вы случайно, не про того заблудившегося германца?

  - Вы уже слышали? Да, про него. Этот дурак вместо того, чтобы просто уйти принялся палить куда попало, напугал сестру милосердия. Ну а мы с Нормановым как раз пари заключили о том, кто лучше из нагана стреляет и вышли в рощу решить этот спор. Так что подоспел штабс-капитан вовремя. Хорошо еще, что германец так ни в кого и не попал.

  - Вот и славно. Какой же сестре повезло на него напороться?

  - Елене Павловне, помните ее?

  - Это с такими длиннющими рыжими косичками?

  - Ага, и вам тоже она в память запала?

  - Такую забудешь... - помнить и правда было что. Большими у нее были не только косы. - Кстати, она же вроде рыцарские романы все время читала?

  - Что именно она читала, я не интересовался, но что-то, действительно читала постоянно.

  - Хе-хе. Теперь по законам жанра, спаситель просто обязан влюбиться в нее и просить руку и сердце. Иначе ее картина мира просто рухнет.

  - Действительно, надо будет ему об этом сказать, а то, опасаюсь, что сам он не догадается.

  - Скажите, поручик, вы случайно не знаете, что с моими людьми? и что вообще делается?

  - Так и знал, что вы обязательно спросите! Солдаты ваши в полном порядке. Можете быть покойны. Тяжелых нет, всем уже оказали помощь и теперь они нежатся в палатках. На фронте ситуация тоже сложилась как нельзя лучше. Благодаря вашим усилиям, прорыв германцев обернулся против них. Драгуны полковника Ерофеева при поддержке артиллерии полностью разгромили тот полк, который вы столь мужественно сдерживали, и смяв силы врага на плацдарме, форсировали реку. После чего свободно прошли в тыл врага по им же построенной гати. - поручик рассказывал с видимым удовольствием, блаженно улыбаясь и подняв глаза к потолку. - Тут надо отметить одну особенность сложившейся ситуации. Дело в том, что все свободные резервы германцы на тот момент уже израсходовали, а силы подготовленные к наступлению на станцию, они сконцентрировали напротив брода. Так что остановить драгун им было, решительно, нечем! В итоге Ерофееву удалось совершенно разгромить их тылы и даже захватить две батареи гаубиц. Правда, ни вывезти их на наш берег, ни удержать позиции на том возможности не было, так что пришлось гаубицы уничтожить. А жаль! Честное слово, жаль! Гаубицы у германцев хороши!

  Откровенно говоря, удивили вы меня! Не ожидал, что штатский человек может действовать так успешно. Вы точно не служили?

  - Понятия не имею.

  -Ах, ну да, совсем забыл!

  Ага, так я поверил, что он забыл о моей амнезии. Инстинкты разведчика, наверное, покоя не дают.

  - Из прочих же новостей, могу сообщить, что скоро должен прибыть санитарный поезд. Всех выздоравливающих отправят в тыл. По слухам, в Санкт-Петербург! - Поручик поднял палец обозначая значительность момента - Наконец-то можно будет провести время более культурно, чем в этом захолустье. Места здесь хоть и замечательные, но вынужденное безделье здесь совершенно невыносимо! Вас, кстати, это тоже касается. Ранение у вас, как я узнавал не опасное, но восстановление требует времени. Так что вы тоже поедете в столицу.