Ветер истории (СИ) - Шилкин Владимир - Страница 12

  Генерал спустился, хорошо поставленным голосом громко выразил нам свое удовольствие и даже толкнул небольшую речь. После ответного рева, подошел ко мне и милостиво похлопал по плечу.

  - Вижу, Константин Эммануилович не ошибся в выборе. Порадовал старика, порадовал. Верю, что германца будешь бить так же лихо! Да что я? Ты же его уже бьешь! На сколько я знаю, за сбитый аэроплан награду ты еще не получал.

  - Никак нет, ваше превосходительство. Мы не за награды сражаемся, а за Отечество!

  - Как и все мы! - заявил генерал под солидные кивки прочих офицеров. - Однако, заслуживших награду отмечать необходимо.

  Генерал не оборачиваясь протянул руку и в нее тут вложили крест, который он повесил мне на грудь на мгновенье замерев при очередном пшиканье магния. Да, в пиаре тут толк понимают, даже не зная такого слова.

  - Ваше превосходительство, уничтожение вражеского аэроплана заслуга всего экипажа. Только благодаря слаженным и четким действиям каждого этот бой был выигран.

  - Ну этот вопрос командир полка решит сам. - отмахнулся генерал.

  Публика снова прошлась вокруг нас. На этот раз шли не единой колонной, а разбрелись. Несколько офицеров осмотрело броневики и даже заглянуло во внутрь, а парочка наиболее любопытных направилась к мишеням. Генерал же беседуя с серьезным гражданским в очень догом на вид костюме прошел к установленному за время представления столу, куда тут же подтянулось большинство. Начался светский вечер, а нам прислали четыре бутылки запретного вина и отпустили. Фу-у-ух, вроде все закончилось.

  Я отправил мужиков в расположение, а сам решил пройтись пешком - надо было перевести дух и подумать.

  - Сергей Алексеевич! Здравствуйте. Поздравляю вас!

  Это была Сашенька. Ее появление стало для такой неожиданностью, что даже не сразу понял о чем она говорит.

  - С чем?

  - Ну как же, вас же георгиевским крестом наградили. Уже вторым и за столь короткий срок.

  - Ах это. Спасибо, Александра Александровна. Вас отец не заругает за то, что ушли и с нижними чинами общаетесь да еще наедине?

  - Нет, что вы, папа знает, что я не люблю бывать в обществе, а с нижними чинами я в госпитале постоянно общаюсь. Сергей Алексеевич, а почему вы не поехали со своим отрядом?

  - Я всю неделю непрерывно езжу, а сегодня так и вовсе накатался всласть. Ну а вы почему пешком?

  - Я только до санитаров пешком, а там с ранеными до госпиталя доеду. Их сейчас немного, но все же есть каждый день.

  - В этом платье? Не жалко? У нас рессорная повозка есть. Хотите, я прикажу ездовому вас доставить?

  - Ну что вы, я уже привыкла к госпитальным двуколкам, а на бричке лучше раненных отвести - им нужнее.

  Хороший она человек все таки, а я обормот даже не удосужился до сих пор узнать, что моя бричка бричкой называется.

  - Как скажете, Александра Александровна. - козырнул я - Кстати, вы не знаете кто это газетчикам про меня рассказал? а то такую чушь настрочили, что перед разведчиками неудобно. В этот раз хоть фотограф был, а то бы опять нарисовали какого-нибудь столичного э-э-э..модника.

  - Извините, Сергей Алексеевич. Это я. - Сашенька смутилась.

  - Вы? Зачем?

  - Ну как же! Ведь вас не наградили за этот подвиг. Охотники уже давно награды получили, а вам задерживали. Это не справедливо, а папа сказал, что это дело полковника Петухова и он вмешиваться не станет.

  - Полковник награждение хотел на сегодня оставить. - автоматически пояснил я - не стоило это делать. Слухи могут пойти. Зачем вам это? Да и мне ни к чему, чтобы все мои успехи знакомством с вами объясняли. И вообще ни к чему мне лишнее внимание начальства.

  - Извините, Сергей Алексеевич, я не подумала об этом.

  Мне стало стыдно. Расстроил девушку, а она как лучше хотела, заботилась обо мне. Стоп. Заботилась. Спокойно, Серега, спокойно. Эта девушка не для тебя. Ты женат, а она генеральская дочка, практически инопланетянка в местных условиях. И вообще на кой такая нужна? Она же ничего о жизни не знает, а уж о сексе тем более и подмышки у нее наверняка мохнатые. Ну вроде уговорил себя, осталось ее уговорить.

  Дальше разговор шел как-то скомкано, оба чувствовали себя неловко. Оживилась Сашенька только когда разговор зашел про госпиталь. Тут она чувствовала себя уверено, а главное можно было легко перевести разговор на другие проблемы. Она рассказывала о нехватки некоторых лекарств и сложностях некоторых типов ранений. Одна тема меня зацепила. Часто при повреждениях костей конечности становились короче, а если сложили неправильно, то и кривые.

  - Знаете, кажется я знаю как эту проблему решить.

  - Как?

  - Ну на словах это объяснить трудно, я лучше нарисую сейчас.

  Как только мы дошли до сарая я набросал на бумажке аппарат Илизарова как я себе его представлял. Знал я только общий принцип, поэтому подробности прорисовывать не стал. Чай технически грамотные люди найдутся, а ничего сложно там нет. Сашенька внимательно следила за карандашом и моими пояснениями, а потом завороженно прошептала

  - Это же гениально! и так просто! Сергей Алексеевич, вам непременно нужно учиться! Вы столько замечательных изобретений можете сделать!

  Ну вот, и эта туда же!

  - Ну скажете тоже. Это так, ничего особенного. К тому же бронеотрядом пока командовать некому.

  Теперь смутился я. Приписывать себе чужое изобретение не хотелось, а сказать, что не мое не могу. К счастью тут явился ездовой и сообщил, что бричка готова и я принялся прощаться и деликатно выпроваживать Сашеньку.

  - Сергей Алексеевич, я сегодня же покажу это профессору! - Сашенька размахивала бумажкой - Он сразу поймет, как это важно и сделает все возможное для скорейшего применения вашего приспособления, я уверена!

  Ее восторженное мировоззрение меня каждый раз удивляло еще в госпитале. Столько энтузиазма и веры в людей я раньше не встречал. Как она революцию переживет, а гражданскую? Предупредить бы, а как? Сказать, что знаю будущее? Нереально. Ладно, подожду пока, а после февраля уже можно будет прямо говорить об опасностях.

  Наконец Сашенька укатила. Со всех сторон на меня с любопытством глазели солдаты.

  - Чего уставились? Просто о нуждах госпиталя говорили! Понятно? И чтобы не трепались! Мне тут слухи всякие не нужны.

  Солдаты честно забормотали про "да мы не вжись, мы ничего такого и не думали" и резко занялись делами, кроме Огурцова. Этот рохля себе занятия быстро придумать не смог, а сделать вид как остальные, не догадался. Снял неловкость момента Сыпченко. Этот мудрый, повидавший жизнь мужик переключил внимание общественности на другую трепетную тему.

  - Господин фельдфебель - нарочито официально обратился он ко мне - а вино когда можно будет употребить? Или его тоже только после боя?

  - За ужином. Только не светить. Хоть оно и от начальства, но императорский приказ никто не отменял. Так что по-тихому.

  Замерший на секунду народ бодро зашевелился вновь, в Клим дернул Огурцова за рукав и пристроил к делу. Ну вот, теперь порядок.

  Вечером прибыл ездовой и вручил мне бутылку коньяка от профессора и записку с благодарностью и обещанием непременно приложить все силы. Я строго глянул на народ и убрал бутылку в свой ящик под замок.

  - Для особого случая пусть полежит.

  И случай не заставил себя ждать.

  На следующий день нас посетил Петухов с Симоненко и вручил кресты остальным участникам великой битвы с самолетом. Сыпченко и Огурцову достались премии в 10 рублей, похвала и похлопывание по плечу. К ужину коньяк пришлось достать и поздравлять свежих кавалеров.

  Утром поехал в госпиталь. Не хотел, но швы пора было снимать еще вчера. Впрочем, выехав за пределы села, я изменил отношение к поездке. Впервые за неделю я ехал спокойно. Ни тряски, ни тарахтения двигателя, ни вони, только копыта глухо топают по земле, упряжь поскрипывает и птички поют вокруг. Благодать. Я уже и забыл как это бывает. Сидел, и тихо млел, пока не нагнали телегу с парой раненых. Посадил их к себе и поехал дальше блаженно жмурясь на солнце. Правда, не долго, уж очень интересный спор вели солдаты. Шел он явно уже давно, а я был в кожанке и не видя погон, солдаты приняли меня за ровню. А за кого меня еще принимать, если я вместо приказа сказал ездовому "Саня, давай раненых возьмем, а то растрясет их", а Саня согласился, назвав меня по имени отчеству. Спорили, собственно о войне. Кто затеял, да за что воюем. Дело обычное, в общем-то, я даже не слушал по началу, наши после Осетии тоже спорили, а до нее спорили про чеченские войны, но один из солдат упомянул листовки. Как выяснилось они тут ходят в товарных количествах. С ними боролись. Одни офицеры яростно, другие чисто формально, а некоторые и сами почитывали, особенно младшие. Листовки были разные. Одни призывали дезертировать, другие убивать офицеров, а третьи создавать солдатские комитеты и бастовать. Были и вовсе нелепые. Похоже забрасывали солдат агитацией разные партии, а может и немцы участвовали. Однако, все листовки утверждали, что война идет ради наживы богатых. Вот солдаты и спорили. Даже ездовые в спор втянулись. Мой Саня-то еще ладно, так, кинет фразу иногда через плечо, а санитарный ехал рядом и убежденно доказывал, что хотя война и не нужна, но идет она не по злому умыслу фабрикантов и банкиров, а по глупости. Даже аргументы приводил, мол если бы они войну устроили, то и товар к ней подготовили, а то в 15-м году ни за какие деньги снарядов не найти было и вообще они такие дела не решают, а решает царь. Раненые на это отвечали, что Николашка дурачок и слушает министров, а министры все давно с потрохами продались. Наконец, один из разошедшихся спорщиков толкнул меня и спросил