Кровавая судьба (ЛП) - Доун Тесса - Страница 56

— Я хочу проникнуть так глубоко внутрь тебя, Джослин, — прорычал он и прижался губами к ее губам, языком проникая в рот, пробуя... изучая. — Ты позволишь мне, Джослин?

Джослин не могла говорить, понимая, что становится влажной, и ощущая болезненную пустоту внутри, когда растущие волны желания накрывали ее с каждым уверенным поглаживанием его пальцев. С каждым мягким прикосновением губ. С каждым чувственным движением языка.

Она прижалась к нему: искушая его... нуждаясь в нем. Отчаянно желая почувствовать.

Натаниэль нагнулся, чтобы ослабить узел халата, и она вздрогнула, когда внезапно холодный воздух коснулся кожи. А потом отстранилась и посмотрела в его красивые глаза. Густые волосы падали вперед на совершенное мужское лицо, а темные зрачки сияли, отражая лунный свет. Во взгляде читалось что-то дикое и примитивное: животный голод.

Джослин знала, что все его мягкие ласки и ленивые исследования только для нее. Похоть в его глазах было невозможно игнорировать, животная суть такого голода не вызывала сомнений.

Если бы он заботился только о себе, то взял бы ее не сдерживаясь. Заклеймил... властно. Подавляя и доминируя, требуя полного контроля.

И все же он медлил.

Сдерживался. Упивался ее откликом... медленным зарождением бушующего огня...

Наконец их взгляды встретились, его полные губы растянулись в улыбке, обнажая идеальные, блестящие зубы, а безупречная кожа практически светилась, когда он начал мурлыкать еще громче... бесстыдно прижимаясь к ней своим твердым членом.

А потом она почувствовала нежное прикосновение клыков к своей шее, мягкое скольжение острых кончиков вдоль артерии. Он прикусил кожу и быстро отстранился... даже когда она расслабилась.

— В другой раз, mea draga, — он выдохнул, голос звучал натянуто.

Джослин провела носом по его подбородку, чувствуя себя покинутой из-за этого минутного отсутствия контакта, поцеловала в шею, руками потянулась, чтобы расстегнуть рубашку. Ее бедра начали тереться о его твердый член — толстая, пульсирующая эрекция дразняще прижималась к ней.

— Mea draga? — спросила она со стоном.

Он сбросил свою рубашку с плеч, обнажая жесткую грудь, и когда ее глаза опустились ниже, у нее перехватило дыхание: у мужчины были просто греховно-великолепные шесть кубиков... ряды безупречных мышц пресса под гладкой кожей плоского живота.

Джослин вздохнула и начала медленно расстегивать его джинсы... не в силах скрыть свое удовлетворение: этот мужчина был гладиатором. Ее гладиатором.

— Моя дорогая, — прошептал он, переводя фразу, на ушко, а потом поймал ее взгляд на долю секунды... хотя казалось, что прошла целая вечность.

В следующий миг Натаниэль приник ртом к ее губам, давая почувствовать свою похоть и увеличивающееся желание, протянул руки, чтобы обхватить ее бедра, и плотно прижал к себе.

Джослин прильнула к твердому телу, подняв ногу и закинув на мощное бедро. Она напрягалась и выгибалась, предлагая себя. Бесстыдно терлась о его бедра, пока он гладил и исследовал ее тело.

Тяжелое дыхание вырывалось из него короткими выдохами, сердце быстрее забилось в груди. Он целовал ее властно, не сдерживая стоны удовольствия, покусывая нижнюю губу и переплетая их языки. Пробуя на вкус со всевозрастающим голодом... и похотью.

Одной рукой по-прежнему держа ее за талию, он потянулся, чтобы снять свои джинсы.

Джослин затаила дыхание при виде его огромного возбуждения. Болезненно прижатый к ее животу, его член был великолепен... Гладкий, словно шелк, но твердый, как сталь... Эротическое обещание экстаза.

Натаниэль снял с нее распахнутый халат и потянул за шелковую ткань ночной рубашки.

— Сними, — его голос был хриплым от желания.

Джослин стянула с себя рубашку и встала перед ним, одетая только в шелковые трусики. Его взгляд выражал полное одобрение, а рычание заставляло ее дрожать от желания.

— Ты такая... невероятная, Джослин.

Он опустился на колени, руками провел по тонкой талии, изгибам бедер, плоскому животу и, наконец, просунул пальцы в трусики и нежно потянул за ткань. Натаниэль наклонил голову вперед и сделал глубокий вдох, его плечи слегка дрожали…

А потом он сжал ее бедра, притянул к себе, раздвинув ноги... и начал целовать. Не сдерживаясь, с наслаждением поглощал саму ее суть, пока она беспомощно стояла над ним.

Джослин кричала от удовольствия, когда его язык исследовал ее тепло: пробовал... проникал глубоко внутрь. Ее ноги ослабели. Она дрожала, хватаясь за его густые волосы, чтобы не разбиться на миллион кусочков, выкрикивая его имя.

Каждое нервное окончание оживало в ответ на опытные движения языка и глубокое, хриплое рычание, которые он издавал. Качая головой из стороны в сторону, она попыталась оттолкнуть его.

— Натаниэль, я не смогу выдержать! Это слишком, — ее голос напоминал хриплую мольбу, наполненную удовольствием и желанием.

Натаниэль не сдвинулся с места. Дразнил, прижимаясь сильнее, и полностью поглощал, наполняя дикой лихорадочной страстью, руками нежно массируя ягодицы.

— Твой вкус… — он застонал. — Святые Боги… твой вкус так… хорош. Я никогда не смогу насытиться.

С его губ срывались стоны… голодные... хриплые... страстные. И на каждый ее тело отвечало ему.

— Ты убиваешь меня, — захныкала Джослин.

Его руки, словно горячее пламя, обжигали кожу, наполняя огнем, пока она не стала совершенно беспомощна от желания.

Она попыталась вывернуться из жесткой хватки... чтобы пойти к кровати... оттягивала его голову руками, но он только сжимал ее крепче, проникая языком глубже.

Джослин выгнулась и отчаянно закричала, когда ее тело сжалось, извиваясь от удовольствия, угрожающего взорваться внутри. Откинув голову, она продолжала извиваться под его ласками, не в состоянии продержаться дольше. Схватила его за плечи, потянула вверх... желание почувствовать его внутри было таким сильным, что ей казалась, будто она умрет, не возьми он ее сейчас же…

— Я хочу тебя, — умоляла она, — пожалуйста… остановись… я не могу больше.

— Конечно, ты можешь, — промурлыкала он, — до тех пор, пока я этого хочу, — звук его голоса, сексуальная смесь власти, похоти и мужественности угрожали мгновенно бросить ее через край.

— Хватит, — она взмолилась снова, — это слишком.

— Кончи для меня, Джослин, — приказал он хрипло. — Я хочу посмотреть, как ты потеряешь контроль. Отпусти себя... и я дам тебе то, в чем ты так нуждаешься…

Джослин не знала, почему так сильно сопротивлялась...

Возможно, это была попытка удержать последние остатки контроля в жизни, которая перевернулась с ног на голову за последние пару дней. Или необходимость почувствовать, что у нее все еще есть власть противостоять ему, по крайней мере, в спальне. Но как бы то ни было, он намеревался сломать ее контроль, который она так стремилась сохранить: он хотел полного подчинения, и не принял бы меньшего.

К собственному изумлению она заплакала от удовольствия, слезы экстаза покатились из глаз.

— О Боже, ты заставляешь меня плакать. Пожалуйста, Натаниэль… Ты мне нужен.

— Скажи мне, что тебе нужно, малышка, — это был приказ.

— Ты, — обреченно произнесла она, — внутри меня.

Ее бедра дико задвигались, страсть угрожала полностью выйти из-под контроля.

— Вот так, малышка, — мурлыкал он. — Отпусти... Отдай мне себя, тигриные глазки. Кончи для меня, чтобы я мог взять тебя…

И тогда он проник пальцем глубоко в нее, нежно разминая напряженные мягкие складки.

— Ммм… малышка… ты такая влажная.

Тихий стон сорвался с ее губ, когда она почувствовала, что он добавил второй палец, а затем третий: растягивая, лаская, проникая так глубоко, стараясь подтолкнуть ее через край.

Джослин больше не могла выдержать ни секунды.

Она разлетелась на тысячи осколков, ее тело дрожало, сотрясаемое мощным оргазмом. Вскрикивая и сжимая руками его волосы, она чувствовала себя такой... уязвимой... полностью открытой, осознавая, что именно этого он хотел с самого начала.