Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 84

Изменить размер шрифта:

* * *

О караванщик, сдержи верблюдов! Покой мой сладкий, мой сон уходит.

Мот это сердце за той, что скрутит любое сердце, в полон уходит.

Уходит злая, кого люблю я, мне оставляя одно пыланье.

И полыхаю я, словно пламень, и к тучам в дымах мой стон уходит.

И о строптивой все помнить буду, покуда буду владеть я речью.

Хоть слово – вестник ее неверный, едва придет он и вон уходит.

Приди,-и снова тебе, прекрасной, тебе, всевластной, служить я стану.

Ведь крик мой страстный в просторы неба, себе не зная препон, уходит.

О том, как души бросают смертных, об этом люди толкуют разно.

И ж видел душу свою воочью: она – о, горький урон!-уходит.

Не должен стоном стонать Саади,- но все ж неверной кричу я: «Злая!»

Найду ль терпенье! Ведь из рассудка благоразумья канон уходит!

* * *

Тайну я хотел сберечь, но не уберег,-

Прикасавшийся к огню пламенем объят.

Говорил рассудок мне: берегись любви!

Но рассудок жалкий мой помутил твой взгляд.

Речи близких для меня – злая болтовня.

Речи нежные твои песнею звенят.

Чтоб умерить страсти пыл, скрой свое лицо,

Я же глаз не отведу, хоть и был бы рад.

Если музыка в саду – слушать не пойду,

Для влюбленных душ она как смертельный яд.

Этой ночью приходи утолить любовь,-

Не смыкал бессонных глаз много дней подряд.

Уязвленному скажу о моей тоске,

А здоровые душой горя не простят.

Не тверди мне: «Саади, брось тропу любви!»

Я не внемлю ничему, не вернусь назад.

Пусть пустынею бреду, счастья не найду,-

Невозможен все равно для меня возврат.

Пускай друзья тебя бранят – им все простится, верь,

Хулою друга верный друг не оскорбится, верь.

Когда разлад войдет в твой дом и все пойдет вверх дном.

Не раздувай огня – судьба воздаст сторицей, верь.

Пока найдешь заветный клад, измучишься стократ,-

Пока не минет ночь, рассвет не возвратится, верь.

Пусть будет ночь любви длинна,- как музыка она,

Не сонной скуки – волшебства она страница, верь.

Но ты у глаз моих спроси, какой бывает ночь?

Как бред больного, ах, она – как огневица, верь.

Когда отрублена рука, о перстне не тужи,-

Стремленьям нет преград, они лишь небылица, верь.

Я знаю, нет у вольных птиц несбыточных надежд,

Они у пленных птиц,- тому виной темница, верь.

Как будто в зеркале, в лице душа отражена,

Коль не грешна душа, она не замутится, верь.

О Саади, когда тебя заботы ввергнут в сон,

То нежный ветер на заре и не приснится, верь.

* * *

Пусть будет выкупом мой дух за дух и плоть твою, о друг!

Готов отдать я целый мир за твой единый волосок.

Речей я слаще не слыхал, чем из медовых этих губ.

Ты – сахар, влага уст твоих – цветка благоуханный сок.

Мне милость окажи – направь в меня разящую стрелу,

Чтоб я рукой, держащей лук, в тот миг полюбоваться мог.

Когда от взоров скрыв лицо, сворачиваешь ты с пути,

Слежу я, не блеснет ли вдруг украдкой глаза уголок.

Ах, не скупись, не закрывай лица пред нами; вид его

Бальзам для тех, кто от любви неразделенной изнемог.

Ты – полная луна, но где ж стаи кипариса у луны?

Ты – кипарис, по кипарис не блещет полнолуньем щек.

Увы, тебя не описать, твоей улыбки не воспеть!

Где подобрать сравненья, как найти тебя достойный слог?

Знай, всякий, кто осудит нас за страсть палящую к тебе,

Тебя, увидев раз, тотчас возьмет обратно свой упрек.

Ах, вновь приди! Твой лик еще на сердце не запечатлен.

Сядь, посиди! В глазах твой блеск еще сиянья не зажег.

* * *

Я к твоим ногам слагаю все, чем славен и богат.

Жизнь отдам без сожаленья за один твой нежный взгляд.

Счастлив тот, кто облик милый созерцает без конца,

Для кого твоя улыбка выше всех земных наград.

Стан твой – кипарис в движенье, сердце он пленил мое.

Ты, волшебница, по капле в грудь мою вливаешь яд.

Сжалься, пери, надо мною! Ради прихоти твоей

Я готов пойти на плаху,- за тебя погибнуть рад.

Ты сияющий светильник. Ослепленный мотылек,

Вспыхну в пламени палящем… и тебя не обвинят.

Я терплю покорно муку, душу выжег мне огонь,

Но уста твои, о пери, исцеленья не сулят.

Саади – властитель мира, но отвергнет царства он -

Быть рабом у ног любимой мне дороже во сто крат.

* * *

Бранишь, оскорбляешь меня? Напрасно! Не стоит труда!

Из рук своих руку твою не выпущу я никогда.

Ты вольную птицу души поймала в тенета свои.

И что ж! прирученной душе не нужно другого гнезда.

Того, кто навеки простерт, в цепях благовонных кудрей,

Ужели посмеешь топтать? Нет, жалости ты не чужда!

«Не правда ли, стан-кипарис живых кипарисов стройней?» -

Садовника я вопросил. Садовник ответил мне: «Да».

Пусть солнцем и тихой луной земной озаряется мир,-

Мой мир озарен красотой; твой взгляд надо мной – как звезда.

Бесценно-прекрасна сама, чужда драгоценных прикрас,

Не хочешь себя украшать: ты юностью светлой горда.

Хочу, чтоб ко мне ты пришла, осталась со мной до утра,-

Вот было бы счастье, друзья, а недругам нашим -беда!

Лишенная сердца толпа, я знаю, дивится тому,

Что черные вздохи мои готовы лететь сквозь года.

Но если пылает жилье, то рвется из окон огонь.

Чему тут дивиться, скажи? Так в мире бывает всегда.

Кто встретил однажды тебя, не в силах вовек разлюбить.

Не вижу и я, Саади, в любви ни греха, ни стыда.