Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 77

Изменить размер шрифта:

Ведь не Юсуф зиждитель мирозданья,

Юсуф изведал цепи и страданья.

Глубокий духом – он прекрасен был,

Великодушный – братьев он простил.

Он им не мстил, в тюрьму не заточил их,

Он одарил – и с миром отпустил их.

Как те к Юсуфу – брату своему,

К тебе в мольбе я руки подыму.

Лет прожитых я раскрываю свиток,

В нем сплошь пестрит грехов моих избыток.

Когда б не всепрощение твое,

То я перечеркнул бы бытие.

Припал я – ниц… Прости мне прегрешенья,

Не отнимай надежды на прощенье!

КАСЫДЫ

* * *

Не привязывайся сердцем к месту иль к душе живой.

Не сочтешь людей на свете, не измеришь мир земной.

Бьет собаку городскую деревенский псарь за то, что

Не натаскана на птицу и на зверя нюх дурной.

Знай: цветок ланит прекрасных не единственный на свете,

Каждый сад обильным цветом покрывается весной.

Что ты квохчешь в загородке глупой курицей домашней?

Почему, как вольный голубь, не умчишься в край иной?

Вот запутался, как цапля, ты в сетях у птицелова,

А ведь мог порхать свободным соловьем в листве лесной!

Ведь земля копыт ослиных терпит грубые удары,

Потому что неподвижна, не вращается луной.

Встреть хоть тысячу красавиц всех равно дари вниманьем,

Но удел твой будет жалок, коль привяжешься к одной.

Смейся и шути со всеми, беззаботный собеседник,

Только сердце от пристрастья огради стальной стеной.

Человек ли, в шелк одетый, привлечет тебя, ты вспомни -

Шелку много на базаре и за деньги шьет портной.

Лишь безумец доброй волей оковать себя позволит,

Совесть чистую захочет отягчить чужой виной.

Сам виновен, коль заботой ты охвачен за другого

Или тяготы чужие искупил своей спиной.

И зачем лелеять корень, зная впредь, что будет горек

Плод его и что сладчайший плод возьмешь ты в миг любой?

Так же скорбен злополучный, в рабство угнанный любовью,

Как за всадником бегущий заарканенный немой.

Нет, мне добрый друг потребен, на себе несущий ношу,

А не тот, кому служить я должен клячей ломовой.

Ты склонись на дружбу, если верного отыщешь друга,

Если ж нет – отдерни руку, то не друг, а недруг злой.

Что болеть мне о бездушном! Он самим собою занят

И не думает о грозных бедах, стрясшихся со мной!

Если друг обидой черной на любовь тебе ответил -

Где же разница меж дружбой и смертельною враждой?

Если даже целовать он станет след твоих сандалий,

Ты не верь – то плут коварный стал заигрывать с тобой.

Он воздаст тебе почтенье – это вор в карман твой метит,

Птицелов, что сыплет просо перед птичьей западней.

Если дом доверишь вору – жизнь, как золото, растратишь:

Быстро он тебя оставит с опустевшею мошной.

Не ввергай себя в геенну ради радости мгновенной,

Не.забудь о злом похмелье за попойкою ночной.

Дело каждое вначале обстоятельно обдумай,

Чтоб не каяться напрасно за пройденною чертой.

Знай: повиноваться лживым, покоряться недостойным -

Значит идолам молиться, поругать закон святой.

Темному влеченью сердца не вручай бразды рассудка,

Не кружись над бездной страсти, словно мошка над свечой.

Сам все это испытал я, вынес муки, горше смерти.

Опасается веревки кто ужален был змеей.

Если дашь ты волю сердцу – голос разума забудешь,

И тебя безумье скроет в бурных волнах с головой;

Будешь ты бежать и падать, словно пленник за арканом

Всадника, полузадушен беспощадною петлей!…»

Так однажды долгой ночью, погружен в свои раздумья,

Я лежал без сна и спорил до рассвета сам с собой.

Сколько душ людских на свете жаждут благ живого чувства,

Словно красок и картинок – дети, чистые душой!

Я же сердцем отвратился от единственного друга…

Но меня схватила верность властно за полу рукой.

«О, как низко поступил ты! – гневно мне она сказала.-

Иль забыл ты малодушно клятвы, данные тобой?

Сам любви ты недостоин, коль отвергнул волю милой.

Верный друг не отвратится от души, ему родной.

Ведь, избрав подругой розу, знал, что тысячи уколов

Перенесть ты должен будешь,- у любви закон такой.

Как сорвать ты смог бы розу, о шипы не уколовшись,

Не столкнувшись с клеветою и завистливой молвой?

Что вопросы веры, деньги, жизнь сама, все блага мира,

Если друг с тобой, когда он всей душой навечно твой!

Неужель твой ясный разум кривотолками отравлен?

Берегись доверья к лживым и общенья с клеветой!

Сам ты знаешь – невозможно обязать молчанью зависть,

Так стремись ко благу друга, прочих – из дому долой!

Не скажу я, что ты должен выносить обиды друга,

Но обиду недоверья сам сначала с сердца смой.

От любви не отпирайся. Запирательства любые,

Помни, приняты не будут проницательным судьей.

Мудрый истины не строит на одном предположенье,

Света истины не скроешь никакою чернотой.

Ты не верь словам старухи, что плодов она не любит,

Просто до ветвей с плодами не дотянется рукой.

Человек с душой широкой, но, увы, с пустой казною

И хотел бы, да не может сыпать золото рекой.

Ты же, Саади, владеешь морем сказочных сокровищ,-

Пусть же царственная щедрость вечно дружит с красотой…

Так оставим словопренья, дай залог любви высокой:

Приходи, сладкоречивый, к нам с газелью золотой!»