Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 72

Изменить размер шрифта:

РАССКАЗ

Такаш в беседе как-то не сдержался,

Рабам о некой тайне проболтался.

И тайна та, что в сердце береглась,

По всей округе за день разошлась.

И встал Такаш, и палача позвал он,

Казнить рабов несчастных приказал он.

Один вскричал, отчаяньем объят:

«Не убивай! Ведь сам ты виноват!

Сам разболтал ты, что хранил глубоко…

Открыв плотину, не сдержать потока.

Сам ты виновен, на тебе твой грех,-

Ты сделал тайну достояньем всех!»

Пусть страж хранит казны потайной дверцы,

Но тайну сам храни в твердыне сердца.

Молчи о тайном! А произнесешь -

Сам в руки разнотолков попадешь.

Ведь слово – див, в колодце заточенный;

Но власти нет над тайной изреченной.

Див этот вырваться на волю рад,

Но не заманишь ты его назад.

Ведь если злобный див с цепей сорвется,

Он в плен без высшей воли не вернется.

Ребенок Рахша выпустит. Но сам

Его едва ль стреножит и Рустам.

Коль тайна станет сплетен достоянье,

Отравишь ты свое существованье.

Есть назиданье – мудрости ключи:

Скажи, что знаешь твердо, иль молчи!

Честь береги, как светлую зеницу;

Ячмень посеяв, не пожнешь пшеницу.

Хорош завет брахмана одного:

«Честь каждого – зависит от него!»

Ни суета, ни многоговоренье

Тебе не завоюют уваженья.

Браня людей, привета не найдешь;

Сам знаешь: что посеял – то пожнешь!

Шаг соразмерь, узнав, долга ль дорога.

Ведь мера нам во всем дана от бога.

Коль будешь резок, ближних невзлюбя,

Все люди разбегутся от тебя.

Великий грех – насилье, угнетенье;

Но также грех – и робость униженья.

РАССКАЗ

Сын разболелся сильно у Азада -

Его любовь надежда и отрада.

Дервиш сказал: «На волю отпусти

Всех птиц, чтобы несчастье отвести».

Азад пошел – все клетки отворил он,

Дроздов, синиц на волю отпустил он.

Оставил соловья лишь одного

На пышной арке сада своего.

Встал поутру здоровым сын Азада,

Увидел соловья на арке сада.

«Соловушка! – окликнул он его.-

Ты в клетке из-за пенья своего!»

Мысль высказав, подашь ты к спору повод;

Утихнет спор, коль приведешь ты довод.

До времени молчание храни,

Как Саади в его былые дни.

Пусть тайна сердца вызреет в покое!

Ей вреден шум и сборище людское.

Ты о людских пороках не кричи,-

Сперва свои пороки изучи!

Не слушай лжи и клеветы обидной

И отвернись от наглости бесстыдной.

РАССКАЗ

Рассказывал мне старец,- век бы стал их

Я слушать, славных стариков бывалых:

«Однажды в Индии, в толпе людей,

Я встретил негра – тьмы ночной черней.

Нес девушку в руках тот негр громадный,

К ее устам прильнув губами жадно.

Ты не ошибся бы, его сравнив

С Иблисом; он уродлив был, как див.

Так девушку ту крепко обнимал он,

Что мнилось: словно тьма на день напал он.

Коня души не смог я осадить,-

Решил я девушку освободить.

Я негра но спине ударил палкой,

Крича: «Скотина! Раб! Невольник жалкий!»

И эту девушку,- я говорю,-

От мрака отделил я, как зарю.

Негр спасся бегством, туча улетела…

Но под вороною яйцо белело.

Едва бежал тот черный, тьмы темней,

Повисла дева на руке моей,

Кричала: «Ты, дорогой лжи идущий,

За благо мира правду продающий!

Пойми – я в негра влюблена того!

А ты, о подлый, палкой бил его!

Ты отнял у меня, когда сварилась

Та пища, по которой я томилась!»

Она вопила, всех смутив кругом,

Что, видно, нет сочувствия ни в ком.

И что она кричала, погляди ты,-

Что нет, мол, ей от старика защиты.

«Запретной части тела моего

Коснулся он! Держи, хватай его!»

И так она визжала, так кричала,

Так крепко за полу меня держала,

Что только разум ясный мне помог:

«Из оболочки вырвись, как чеснок!»

И убежал я, голый, бога славя,

Хитон в руках у женщины оставя.

И срок спустя, ее я повстречал:

«Ты узнаешь меня? – я ей сказал.-

Я дал зарок, сумев с тобой расстаться,

В дела чужие больше не вторгаться!»

О мудрый, делом занятый своим,

Будь чужд деяньям низменным, чужим.

И да минет лучей живого взора -

В толпе безумной – зрелище позора.

Крепись, о мудрый, за собой следи,

Молчи! Иль говори, как Саади!