Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 55

Изменить размер шрифта:

О царь, не угнетай простой народ,

Знай: и твое величие пройдет.

Ты слабых не дави. Когда расправят

Они свой стан, они тебя раздавят.

Знай – не ничтожна малого рука!

Иль ты не видел горы из песка?

Где муравьи все вместе выступают -

То льва могучего одолевают.

Хоть волос тонок, если ж много их -

И цепь не крепче пут волосяных.

Творишь насилье ты, неправо судишь.

Но помни – сам беспомощен ты будешь.

Душа дороже всех богатств земных,

Казна пустая лучше мук людских.

Нельзя над бедняками издеваться,

Чтоб не пришлось в ногах у них валяться

Терпи, бедняк, тирана торжество…

День будет: станешь ты сильней его.

Будь, мудрый, щедр, подобно вешней туче

Рука щедрот сильней руки могучей.

Встань, молви: «Улыбнитесь, бедняки!

Мы скоро вырвем изверга клыки!»

Звук барабана шаха пробуждает,

А жив ли, нет ли сторож – он не знает.

Рад караванщик – кладь его цела,

Пусть ноют раны на спине осла.

Не зная бедствий, весь свой век живешь

Что ж помогать несчастным не идешь ты?

Здесь, о жестокосердые, для вас

Рассказ я в поучение припас.

РАССКАЗ

Такой в Дамаске голод наступил,

Как будто бог о людях позабыл.

В тот год ни капли не упало с неба,

Сгорело все: сады, посевы хлеба,

Иссякли реки животворных вод,

Осталась влага лишь в глазах сирот.

Не дым, а вздохи горя исходили

Из дымоходов. Пищи не варили.

Деревья обезлиствели в садах,

Царило бедствие во всех домах.

Вот саранчи громады налетели…

И саранчу голодных толпы съели.

И друга я в ту нору повстречал,-

Он, как недужный, страшно исхудал,

Хоть он богатствами владел недавно,

Хоть был из знатных муж тот достославный.

Его спросил я: «Благородный друг,

Как бедствие тебя постигло вдруг?»

А он в ответ: «С ума сошел ты, что ли?

Расспрашивать об этом не грешно ли!

Не видишь разве, что народ в беде,

Что людям нет спасения нигде,

Что не осталось ни воды, ни хлеба,

Что стопы гибнущих не слышит небо?»

А я ему: «Но, друг, ведь ты богат!

С противоядием не страшен яд.

Другие гибнут, а тебе ль страшиться?

Ведь утка наводненья не боится».

И на меня, прищурившись слегка,

Взглянул он, как мудрец на дурака:

«Да – я в ладье! Меня разлив не тронет!

Но как мне жить, когда народ мой тонет?

Да, я сражен не горем, не нуждой -

Сражен я этой общею бедой!

При виде мук людских я истомился,

О пище позабыл и сна лишился.

Я голодом и жаждой не убит,

Но плоть мою от ран чужих знобит!

Покой души утратит и здоровый,

Внимая стонам горестным больного.

Ведь ничего здесь люди не едят!…

И пища стала горькой мне, как яд».

Муж честный не смыкает сном зеницы

В то время, как друзья его в темнице.

РАССКАЗ

Однажды ночью весь почти Багдад

Был океаном пламенным объят.

И некто ликовал средь искр и дыма,

Что сам он цел и лавка невредима.

Мудрец ему сказал: «О сын тщеты!

Лишь о себе заботой полон ты!

Ты рад тому, что все вокруг сгорело,

Что лишь твоя лавчонка уцелела?»

Бездушный лишь спокойно ест и пьет

В те дни, как голодает весь народ.

И как богач не давится кусками,

Когда бедняк питается слезами?

Во дни беды – бедой людей болей,

Дели с другими тяжесть их скорбей!

Друзья не спят, хоть к месту доберутся,

Когда в степи отставшие плетутся.

Пусть мудрый царь заботится везде,

Где труженика видит он в беде:

Осел ли дровосека вязнет в глине

Иль заблудился караваи в пустыне.

Ты, мудрый, внемля Саади, поймешь:

Посеяв терн, жасмина не пожнешь!

Слыхал ли ты преданий древних слово

О злых владыках времени былого?

В забвенье рухнул их величья свод,

Распались их насилие и гнет!

Что ж он – насильник – в мире добивался?

Бесследно он исчез, а мир остался.

Обиженный в день Страшного суда

Под сень Иездана станет навсегда.

И небом тот храним народ счастливый,

Где царствует владыка справедливый.

Но разоренье и погибель ждет

Страну, где в лапы власть тиран берет.

Служить тирану муж не станет честный.

Тиран на троне – это гнев небесный.

Султан, твое величье создал бог,

Но знай: он щедр, но и в расплате – строг.