Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 111

111

Изменить размер шрифта:

НЕГР В ДОМЕ ДЕВУШКИ

Начнем опять о девушке сказанье,

В чьем сердце – бесконечное терзанье.

Он спит, но разве может спать она,

Когда ей радость встречи не дана?

Сказала: «Разбуди! Полна я муки,

С меня сотри ты ржавчину разлуки:

Заснувший – мертв; любовную игру

Затею с мертвым, коль сама умру!

Его глаза желанием не дышат

И уши просьб возлюбленной не слышат.

Язык жемчужин-слов не раздает,

Чтоб страсть усилить, не смеется рот.

Земля дивилась мощному цветенью.

Но кипарис упал на землю тенью.

Защиту мне сулила эта сень,-

Увы, сама я превратилась в тень.

Но с тенью не завяжешь связи кровной,

Но с тенью не начнешь игры любовной!»

Тогда заклятия и колдовства

Произнесла кормилица слова.

Что было сном, то превратилось в бденье,

И трезвостью сменилось опьяпенье.

Поднялся кипариса вольный ствол,-

Цветник, казалось, в комнате расцвел!

Уста, что радуют сердца, открыл он,

Замок от ценного ларца открыл он,

Обвел он взглядом тех, кто был вокруг,-

Врата блаженства распахнулись вдруг.

Не комната пред ним,- чертоги рая,

Стоят кумиры, прелестью сверкая,

А среди них одна затмила всех,

В ее глазах – отрада, нега, смех,

Затмила всех пленительным обличьем,

Великолепьем, красотой, величьем.

Пред ней стояло множество подруг,

Покорных ей, готовых для услуг.

Она сидела, излучая счастье,

А сердце – у любимого во власти.

И негра обожгла ее краса,

Он то и дело тер свои глаза,

Не понимая,- спит ли, грезит ныне,

Вода пред ним иль марево пустыни…

К нему и утром не пришел покой,

То счастлив был он, то вздыхал с тоской.

Он счастлив был попасть в чертог подобный,

Где, мести не страшась иль стражи злобной,

Он видел то, что скрыто от очей,

О чем еще не слышал слух ничей,

Что не создаст ничье воображенье,

С чем не сравнится ни одно творенье.

Но тосковал, не веря в благодать…

Ему ли этим чудом обладать?

Он полагал: за наслажденьем вскоре

Последуют отчаянье и горе.

Увы, пока живем, мы видим здесь

Отчаянья и наслажденья смесь!

Той птице, что с умом живет на свете,

Известно: там, где зерна, там и сети.

Она опаслива, хотя жадна:

Поборет жадность, не возьмет зерна.

Пока другие птицы, споря вздорно,

В беспечности клевать не станут зерна,

Она же прилетит к ним лишь тогда,

Когда увидит: птицам нет вреда.

Но если птиц постигнет доля злая,-

Умчится вдаль, свободной быть желая.

КОРМИЛИЦА ВОЗВРАЩАЕТ НЕГРА ОБРАТНО В ЕГО ЖИЛИЩЕ

Кончалась ночь, и стало рассветать.

Красавец негр свалился на кровать.

Своих смятенных чувств смежил он очи,

Он отдал ум на разграбленье ночи:

Старуха унесла его тотчас

В то место, где заснул он в первый раз.

В беспамятстве он долго находился

И только поздним утром пробудился.

Протер глаза – и смотрит, изумлен;

Исчезло все, что ночью видел он!

Где собеседницы его ночные?

Где радости, что он познал впервые?

Где солнце красоты? О, где оно?

В руках – воспоминание одно!

Хотел он разобраться в этих чарах,

Расспрашивал и молодых и старых,

К заветной цели он искал пути,

Но в мире скорби должен был брести.

В смятенье он услышал просьбу друга -

Назвать причину своего недуга.

Ответил он: «Повергнут я в беду,

Спасения от горя не найду.

Играя мной, красавица нежданно

Меня свела с пути,- мила, желанна…

Не выразят ни разум, ни уста,

Какой хвалы достойна красота.

А спросят: с нею повстречался где ты?

А спросят: имя назови? Приметы?

А спросят: где ее квартал и дом?

Земля какая стала ей гнездом?

Хуллах или Фархар – ее отчизна?

Тибет, страна татар,- ее отчизна?

Ее глаза подведены сурьмой

Или они сотворены сурьмой?

Черны арканы кос ее плетеных,-

Иль то силки для страждущих влюбленных?

Искусственною родинкой мила

Иль красоту сама и создала?

Ее уста – для утоленья жажды,

Или, взглянув на них, погибнет каждый?

Когда подобный зададут вопрос

Тому, кто пролил столько горьких слез,-

Я промолчу. Где правды свет? Не знаю.

Два слова я скажу в ответ: «Не знаю».

Что облик, цвет? Меняются они.

Одно лишь содержание цени!