Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 106

106

Изменить размер шрифта:

* * *

О шах! Простой народ – сокровищница; помни,

Что золотые в ней таятся клады жизни.

Как вору, отруби ты руку полководцу,

Что грабит подданных – сокровище отчизны.

* * *

Всегда нуждаемся мы, люди, в хорошем дружеском общенье,

Где общество, там совокупность, а совокупность нам нужна.

Не разрывай стихи на стопы, когда читаешь их напевно:

Стопа, что вырвана из строчки,- пуста и смысла лишена.

* * *

Я поднял выю помыслов высоких,

Освободившись от ярма стяжанья;

Презрел богатства, власть. Мне светит бедность;

Пред ней, как ночь пред солнцем, тьма стяжанья.

* * *

Джами, ты ворот жизни спас из лапы бытия,

Но не схватил рукой подол того, что алчешь ты.

Погибло шесть десятков лет. Закинь же невод свой,

Чтобы с уловом он пришел всего, что алчешь ты.

* * *

В саду словесном соловей таланта, данного творцом,

В семи двустишьях создает напев живой, созвучий строй.

В любой газели – «Хафт пайкар» хранителя казны Ганджи,

И сто сокровищ смысла в ней, когда сумеешь ты, открой.

Семь бейтов суть одна газель, а каждый бейт – из двух мисра.

Не возмущайся, что газель зовут «семеркою двойной».

Пусть будет бейтов шесть иль пять, по сути это та ж газель.

Ты вглядывайся в грани строк, следи за тайной их игрой.

* * *

Отцом достойным не хвались, невежда,

И не позорь седины старика,

Ветвь хоть растет на дереве плодовом,

Бесплодной – ей цена не велика.

* * *

Ты дружбы не води с тем, кто глупей тебя.

Достойнейшим всегда внимай, благоговея.

Но и не докучай тем, кто мудрей тебя,

И мудрый хочет быть с тем, кто его мудрее.

* * *

Певец газелей, обладай уменьем,

Ты пеньем черствость душ развороши,

Но скукою ненужных повторений

И безыскусным пеньем не греши.

Чтобы, твое услышав исполненье,

Мы не сочли б: стихи не хороши.

Ведь сам поэт свое произведенье

Рождает в муках сердца и души.

* * *

Когда тебя встречаю, каждый раз

Я слезы лью и становлюсь незрячим.

Ты – свет, ты – боль моих поблекших глаз.

Когда у нас глаза болят, мы плачем.

* * *

Нет, не диван стихов здесь расстелил Джами.

Я скатерть развернул, я подражал отцам.

Здесь все найдешь, все, что найдешь,- возьми,

Здесь только нет хвалы глупцам и подлецам.

* * *

Глупцов и подлецов, о ты, мой юный друг,

Во имя благ мирских не восхваляй беспечно.

Блага придут на срок и выскользнут из рук,

А между тем позор останется навечно.

* * *

Я не сравню с небесною луной

Лицо земной луны – моей любимой,

Гляжу я на лицо луны земной,

Оно милей небесной несравнимо.

* * *

Разочарован я: порядочных людей

Не вижу наяву, не вижу в сновиденьях.

От солнца в жаркий день я в тень спешу скорей,

Я не жары боюсь, своей страшусь я тени.

* * *

Джами, есть люди, чья душа подобна вещей птице,

К ограничению себя таким стремиться надо.

Мы чашу жизни жадно пьем лишь в чаянии счастья,

Но и в отчаянии есть особая услада.

* * *

Привязанностей избегай на скорбной сей земле,

Не будет истинно близка душа ничья тебе.

Едва ли склонности твои с чужими совпадут,

Ну, а фальшивые зачем нужны друзья тебе?

А сыщешь друга по душе – разлука тут как тут,-

Глоток ее напомнит вкус небытия тебе.

* * *

Джами, раз не находится живых людей на свете -

Блаженны мирно спящие, им предназначен рай.

Осталась пыль на площади от тех, кто шел за правдой,

Но время пыль развеяло, пустым стал отчий край.

Я вижу поколение, что в мастерской науки

Не просверлило щелочки хотя бы невзначай.

Впились шины колючие в имеющего сердце,

Ростки увяли хрупкие, едва увидев май.

Чего ж ты обижаешься, талант свой видя скрытым,

А недостатки явными и слыша злобный лай?!

Не придавай значения неверному решенью

И подлинно хорошее плохим не называй.