Майор «Вихрь» - Семенов Юлиан Семенович - Страница 110

После того как Аппель и Крыся вместе с Краухом и тремя разведчиками Седого были переправлены в горы, к партизанам, — на встречу с передовыми частями Красной Армии, — на запасной явке Седого в погребе собрались Коля, Вихрь, Аня, Тромпчинский и Берг.

Вихрь. Аня, хочешь спросить полковника обо мне?

Аня. Не надо. Я получила все от Бородина. Это важнее.

Вихрь. Спроси.

Берг. Девочка, я иначе не мог.

Вихрь. Почему?

Берг. Потому, что тогда я играл всерьез.

Коля. Ложная вербовка?

Берг. Да.

Вихрь. Когда вы от нее отказались?

Берг. Когда понял неизбежность конца. Врать про мою оппозиционность режиму с самого начала не буду, это недостойно. Я был за режим до тех пор, пока не понял его обреченности.

Аня. Вы знаете, что такое ненавидеть?

Берг. Я никогда не знал ненависти. Я всегда выполнял свой долг.

Вихрь. Аня, полковник помогает нам честно. Это проверено.

Берг. Что ж... Я могу ее понять.

Коля. Только понять?

Берг. Понять — значит оправдать.

Вихрь. Время! Берг, вы уходите со своими. Вас найдет человек, который даст вам половинку вот этой вашей фотографии. Возвращаю вам половинку вашего семейства. Дети остаются у вас, а сами вы — у меня.

Берг. Вы сохраняете юмор. Это великолепно.

Вихрь. До свидания, Берг.

Берг. Господа, как разведчик, я должен сказать, что восхищен вашей работой. Вам помогал Бог. До свидания. — Он обернулся к Коле: — Отто, мне подождать вас здесь или выйти?

Коля. Подождите здесь.

Вихрь. Коля, ну-ка отойдем...

Коля. Иду.

Вихрь. Коленька, он тебе уже выдал документы?

Коля. Да. Я откомандирован командованием группы армий "А" в штаб РОА, к Власову, в Прагу.

Вихрь. Коленька, держись, братишка. Слова банальные, но иначе не скажешь...

Коля. Спасибо тебе, Вихрь.

Вихрь. Это за что?

Коля. Просто так.

Вихрь. И тебе спасибо. Все помнишь?

Коля. Каждую субботу с девяти до десяти возле входа в отель «Адлон» меня будет ждать связь.

Вихрь. Человек с двумя кульками хрустящей картошки. Пароль...

Коля. Я все помню.

Вихрь. Если что — уходи через фронт...

Коля. Если что — скажи маме про... отца...

Вихрь. Все будет, как надо. Ты сам скажешь ей.

Коля. Ну, давай.

Вихрь. Счастливо, Коленька. До встречи...

Коля. Счастливо, Ветерок... До встречи...

— Аня...

— Да?

— Девочка, ты уйдешь на конспиративную квартиру Палека.

— Нет.

— Что?

— Никуда я от вас не уйду.

— Родная, давай не будем устраивать кино с приказами. Я не стану вращать глазами и шептать: «Я тебе приказываю». Анечка, я просто тебя прошу.

— А я вас прошу.

— Ты почему меня называешь на «вы»?

— Потому, что я вас люблю.

— Неловко, они нас ждут...

— Ну и пусть...

— Анечка, курносый мой человечек... Ты уйдешь...

— Знаете, я вот часто думаю: мы такие красивые слова научились говорить, а все равно обижаем друг друга. Обидеть очень легко. В мыслях, усмешкой, взглядом. А особенно легко мужчине обидеть женщину.

— О чем ты?

— О том, что мне просто не для кого жить, если я останусь одна.

— Я вернусь. Мы все вернемся, о чем ты? Мы встретим наши танки и вернемся.

— Война — это ж не расписание поездов.

— Ну вот что...

— Я никуда от вас не уйду. Я, как собака, пойду за вами. Хотите — можете пристрелить.

— Как мне доказать тебе, что это нелепо?

— Очень просто.

— Ну?

— Взять меня с собой.

Вихрь отошел к Седому и сказал: — Товарищи, прошу всех сверить часы. Завтра мы увидим наших. В два часа ночи... Нам поставлена задача нарушить кабель взрыва Кракова.

В одиннадцать часов вечера, когда по шоссе от Кракова отступали войска немцев, в трестах метрах от них на снежном поле, в маскировочных халатах, работали Вихрь, Аня, Тромпчинский, Седой и его люди. Они долбили мерзлую землю и оттаскивали ее в белых мешках в лес. Они продирались сквозь окровавленную, ледяную, коричневую, острую землю к тому кабелю, в котором была смерть Кракова. Шурф становился с каждым часом все шире и глубже, и вот руки Вихря тронули бронированный кабель. Вихрь лег на спину и увидел небо, а в небе, среди звезд, совсем рядом с собой бледное лицо Ани.

— Все в порядке, девочка, — сказал он, — здесь. Давайте шашку, братцы, будем рвать. Вот он — кабель.

В форте Пастерник раздался телефонный звонок из полевого штаба, покинувшего Краков еще вчера.

— Либенштейн, — прокричал Крюгер, — рвите к черту этот вшивый город, войска уже прошли!

Либенштейн приказал эсэсовцам из охраны:

— Заводите машины, уезжаем!

Он подошел к большим черно-красным кнопкам и, глубоко вздохнув, нажал их. Чуть присел, ожидая взрыва. Взрыва не было. Либенштейн открыл глаза и медленно выдохнул воздух. Он снова нажал на кнопки, и снова взрыва не последовало.

Зазвонил телефон.

— Ну?! — орал шеф гестапо. — Что вы там тянете?!

— Я нажимал на кнопки. Взрыва нет.

— Что?! Вы с ума сошли!

— Бригадефюрер...

— Берите охрану, у вас там сто человек СС, и пройдите по всему кабелю! По всему! Ясно вам?!