Хорошо быть тихоней - Чбоски Стивен - Страница 32

«Источник» — очень хорошая книга. Надеюсь, что я — фильтр.

Счастливо.

Чарли

Дорогой друг!

У вас был выпускной розыгрыш? Думаю, да — сестра говорит, эта традиция существует во многих школах. В этом году розыгрыш был такой: выпускники сговорились и наполнили бассейн виноградным напитком — шесть тысяч коробок вылили. Ума не приложу, кто придумывает такие приколы и зачем, разве что в качестве знакового события в честь окончания школы. Каким образом окончание школы связано с полным бассейном виноградного напитка, это мне непонятно, но я был ужасно рад, потому что из-за этого у нас отменили физкультуру.

На самом деле время сейчас хорошее, потому что все предвкушают конец учебного года. В пятницу у моей сестры и у всех моих друзей последний учебный день. У них только и разговоров что про выпускной бал. Даже те, кто считает, что это «отстой» (как, например, Мэри-Элизабет), без конца твердят, какой это «отстой». Со стороны выглядит потешно.

Короче, сейчас уже все определились, куда будут поступать. Патрик выбрал Вашингтонский университет, потому что хочет быть поближе к музыке. Говорит, что, пожалуй, хотел бы в будущем работать в какой-нибудь студии звукозаписи. Может, пиарщиком станет или скаутом — новые таланты искать. Сэм решила уехать пораньше, чтобы перед поступлением окончить летние подготовительные курсы, которые предлагает выбранный ею престижный вуз. До чего мне нравится это выражение. «Престижный вуз». Но и «доступный вуз» — тоже неплохо.

Дело в том, что у Сэм приняли документы сразу два вуза. Престижный и доступный. В доступном она могла бы приступить к занятиям осенью, но престижный требует обязательной подготовки на летних курсах — с этим и мой брат столкнулся. Оно и понятно! Пенсильванский университет — это круто, тем более что я теперь за одну поездку смогу повидать и брата, и Сэм. Пока что гоню от себя мысли об отъезде Сэм, но невольно думаю: а вдруг у них что-нибудь замутится с моим братом? Глупость, конечно, они слишком разные, да к тому же Сэм влюблена в Крейга. Все, хватит об этом.

Моя сестра поступила в «небольшой гуманитарный колледж в Новой Англии», называется «Колледж имени Сары Лоренс». Обучение там стоит огромных денег, и сестра до последнего момента была в подвешенном состоянии, но ухитрилась получить академическую стипендию — то ли через Ротарианский клуб, то ли через какой-то благотворительный фонд. Я еще подумал: какая щедрость. В своем выпуске сестра по баллам на втором месте. Я надеялся, что она закончит первой, но ей по какому-то предмету влепили четверку, когда она переживала из-за той истории со своим бывшим бойфрендом.

Мэри-Элизабет уезжает не куда-нибудь, а в Беркли. Элис будет изучать кино в Нью-Йоркском университете. Надо же. Ни за что бы не подумал, что ее интересует кино. Она сама говорит не «кино», а «кинематография».

Кстати, дочитал я «Источник». Потрясающий роман. Как-то странно говорить, что книга тебя потрясла, но я действительно испытал нечто близкое к потрясению. В отличие от большинства предыдущих, здесь нет юного героя. На «Постороннего» и на «Голый завтрак» тоже непохоже, хотя философские мысли, по-моему, прослеживаются. Но это не тот случай, когда приходится специально выискивать философскую подоплеку. Здесь все четко, а главное — я взял то, о чем пишет автор, и примерил к своей собственной жизни. Вероятно, это и значит «быть фильтром». Но я не уверен.

Там есть эпизод, когда главный герой, архитектор, плывет на корабле со своим лучшим другом, газетным магнатом. И магнат заявляет, что этот архитектор — очень холодный человек. Архитектор отвечает, что в случае кораблекрушения, если бы в спасательной шлюпке оказалось только одно место, он бы, не раздумывая, отдал свою жизнь за магната. А потом добавляет что-то в таком духе: «Я готов ради тебя умереть. Но я не стану ради тебя жить». Как-то так. По-моему, идея сводится к тому, что каждый человек должен жить в первую очередь ради собственной жизни, а уже во вторую очередь решать, будет ли он делить ее с другими. Если да, то человеку приходится «погружаться в жизнь». Но возможно, я не так понял. Я, например, не возражал бы какое-то время пожить ради Сэм. Но она, со своей стороны, этого не захочет, так что не исключено, что здесь подразумевается более дружеское отношение. Надеюсь.

Рассказал я своему психиатру про эту книгу, про Билла, про Сэм и Патрика, кто куда поедет учиться, а он только и знает, что расспрашивать меня про мое детство. А главное, у меня такое чувство, что я повторяю ему одни и те же воспоминания. Не знаю. Он говорит, это важно. Ну, посмотрим.

Я бы еще написал, но мне нужно формулы вызубрить — в четверг годовая контрольная по математике. Пожелай мне ни пуха ни пера!

Счастливо.

Чарли

Дорогой друг!

Хотел рассказать тебе про наш забег. Вчера был великолепный закат. А тут есть этот склон. А на нем поле для гольфа, до восемнадцатого грина, где мы с Патриком от смеха вином обрызгались. И вот за пару часов до заката у Сэм, Патрика и всех, кого я знаю и люблю, окончился последний в их жизни школьный день. И я радовался вместе с ними. Моя сестра, когда мы столкнулись в коридоре, даже позволила мне себя обнять. Со всех сторон неслось «поздравляю!». Короче, Сэм с Патриком и я посидели в «Биг-бое», покурили. Потом прошлись, чтобы скоротать время до начала «Рокки Хоррора». Поговорили о том, что для меня в тот момент было важно. Полюбовались видом холма. И вдруг Патрик рванул вслед закату. Сэм — тотчас же за ним. Я видел только их силуэты. Летящие за солнцем. Тут я не выдержал и тоже побежал. Это было так классно, что лучше не бывает.

А Патрик в тот вечер изъявил желание напоследок сыграть Франк-н-Фуртера. Натягивает он костюм, а сам такой счастливый, и все счастливы, что он на это решился. Нет, в самом деле все расчувствовались. В тот вечер он превзошел сам себя. Пусть у меня предвзятое мнение — неважно. Никогда не забуду это представление. Особенно последнюю песню.

Называется она «Я еду домой». В фильме исполнитель этой роли, Тим Карри, на этой песне начинает плакать. А Патрик улыбался. И правильно делал.

Я даже уговорил сестру прийти вместе с бойфрендом. Кстати, уламывал ее с тех пор, как сам стал ходить, но она ни в какую. Только теперь согласилась. А поскольку и она, и ее парень пришли впервые, они были, что называется, «девственниками», то есть даже не догадывались, что здесь им придется пройти «обряд посвящения» — совершить кое-какие разнузданные действия. Сестру я предупреждать не стал, и ей с ее парнем пришлось подняться на сцену и станцевать «Искривление времени».

Кто проигрывает в этом танцевальном конкурсе (неважно, парень или девушка), тот изображает половой акт с огромной мягкой куклой, поэтому я наспех показал сестре и ее парню, как танцевать «Искривление времени», чтобы они не проиграли. Какая была умора, когда моя сестра отплясывала на сцене «Искривление времени», но вряд ли я смеялся бы, коли ей пришлось бы публично изображать секс с огромной куклой.

Потом я позвал их обоих на квартиру к Крейгу, где мы обычно тусуемся после сеанса, но она сказала, что уже приглашена на вечеринку к подруге. Настаивать я не стал — хоть на «Рокки Хоррора» согласилась прийти, и на том спасибо. Перед уходом она снова меня обняла. Второй раз за день! Я люблю сестру, правда. Особенно когда она добрая.

Тусовка у Крейга была суперская. По такому случаю Крейг и Питер закупили шампанское. Мы танцевали. Трепались. И я заметил, как Мэри-Элизабет в полном счастье целовалась с Питером. А Сэм в полном счастье целовалась с Крейгом. А Патрик и Элис ни с кем не целовались и нисколько по этому поводу не страдали, потому что горячо обсуждали свои планы на будущее.

Прихватил я бутылку шампанского и сел поближе к стереосистеме, чтобы в зависимости от происходящего менять песни под свое настроение. Мне повезло: у Крейга бесподобная коллекция компакт-дисков. Как замечу у ребят первые признаки заторможенности, ставлю что-нибудь заводное. Как замечу, что им охота поговорить, ставлю что-нибудь спокойное. Классно было сидеть на тусовке в стороне и в то же время вместе со всеми.