Хорошо быть тихоней - Чбоски Стивен - Страница 21

Во-первых, в цвете, а во-вторых, в нем помещено стихотворение, которое я подарил Патрику.

И в самом деле, номер получился бесподобный. Думаю, я даже с годами не изменю своего мнения. Крейг предоставил пару цветных фотографий. Сэм предоставила «подпольные» новости о нескольких группах. Мэри-Элизабет написала статью о кандидатах от демократической партии. Боб предоставил перепечатку брошюры, ратующей за легализацию конопли. А Патрик состряпал купон «на отсос» для каждого, кто закажет печенье «смайлики» в кафе «Биг-бой». Для ограниченной категории посетителей!

Была даже — ты не поверишь — фотография обнаженного Патрика (со спины). Это Крейг его снял по настоянию Сэм. Мэри-Элизабет всех попросила не трепаться, что здесь изображен Патрик, и все послушались — кроме Патрика.

Он весь вечер орал: «Что имеешь — покажи, беби! Что имеешь — покажи!» — это его любимая фраза из его любимого фильма «Продюсеры».[18]

От Мэри-Элизабет я узнал, что Патрик, по ее мнению, для того просил поставить в номер этот снимок, чтобы Брэд, не вызывая подозрений, мог хранить у себя его фотку. Брэд купил этот номер и даже не просмотрел, так что Мэри-Элизабет, вероятно, была права.

Когда я вечером пришел на «Шоу ужасов Рокки Хоррора», Мэри-Элизабет была вне себя от ярости, потому что Крейг не явился. По какой причине — никто не знал. Даже Сэм. К несчастью, дублера на роль Рокки, мускулистого робота (не могу точно сказать, что он собой представляет), у нас не было. Обведя глазами всех наших, Мэри-Элизабет повернулась ко мне:

— Чарли, сколько раз ты смотрел шоу?

— Десять.

— Как по-твоему, ты сумеешь сыграть Рокки?

— Я же не брутальный чувак.

— Не важно. Сумеешь или нет?

— Думаю, да.

— Думаешь или знаешь?

— Думаю.

— И на том спасибо.

Я оглянуться не успел, как меня раздели догола и дали тапочки и купальные плавки, расписанные золотой краской. Непонятно, как я временами попадаю в такие истории. Я жутко задергался, потому что в какой-то момент Рокки должен оглаживать Дженет по всему телу, а роль Дженет исполняла Сэм. Патрик все время меня подкалывал насчет эрекции. Оставалось только надеяться, что этого со мной не произойдет. Однажды у меня случилась эрекция прямо на уроке, и тут меня вызвали к доске. Вот был кошмар. И когда у меня в памяти всплыл этот печальный опыт, помноженный на тот факт, что сейчас на мне были одни плавки, я запаниковал. Уже собирался отказаться, но Сэм сказала, что реально хочет видеть меня в этой роли, и больше меня упрашивать не пришлось.

Не буду подробно описывать, как все прошло, скажу только, что это были самые лучшие минуты моей жизни. Честно. Я открывал рот под фонограмму, танцевал, а в финале набросил на себя «боа из перьев», которому вначале не придавал значения, реквизит и реквизит, но у Патрика это боа не сходило с языка.

— Чарли в перьях! Чарли в перьях! — Он просто катался со смеху.

Но лучше всего удалась сцена с Дженет, где мы должны были гладить друг дружку по всему телу. Я так говорю не потому, что получил возможность прикоснуться к Сэм и дать ей прикоснуться к себе. Как раз наоборот. Понимаю, это звучит глупо, но я говорю правду. Перед самой этой сценой я подумал, что всерьез ласкать ее на сцене будет пошло. Как бы ни хотелось мне когда-нибудь к ней прикоснуться, пошлость для меня неприемлема. Мне не нужно, чтобы это были Рокки и Дженет. Мне нужно, чтобы это были Сэм и я. И чтобы она считала так же. Короче, мы просто исполняли свои роли.

Потом все вышли на поклоны, и зал взорвался аплодисментами. Патрик даже вытолкнул меня вперед, чтобы я поклонился отдельно от других. Мне кажется, так проходит обряд инициации новых членов труппы. Я думал только об одном: до чего же приятно, когда все мне хлопают, и как удачно, что никто из моих родных не видел, как я, кутаясь в боа из перьев, играл Рокки. Особенно папа.

Эрекции, конечно, избежать не удалось — правда, позднее, на стоянке возле «Биг-боя».

Аккурат когда Мэри-Элизабет пригласила меня на вечер белых танцев, а перед этим сказала:

— Ты обалденно выглядел в сценическом костюме.

Люблю я девушек. Честно. Потому что им кажется, что ты обалденно выглядишь в плавках, хотя это далеко не так. Из-за той эрекции я, между прочим, долго чувствовал себя виноватым, а что было делать?

Рассказал я сестре, что на танцы пойду не один, но у нее были совсем другие мысли. Потом хотел с ней посоветоваться, как вести себя с девушкой в такой ситуации, у меня ведь опыта нет, но ответа не добился. Это она не из вредности. Она просто сидела, «уставясь в пространство». Я спросил, как она себя чувствует, но она сказала, что ей нужно побыть одной, поэтому я пошел к себе наверх дочитывать «Голый завтрак».

Дочитал, повалялся на кровати, глядя в потолок, и заулыбался, потому что меня окружала приятная тишина.

Счастливо.

Чарли

Дорогой друг!

Вдогонку к моему последнему письму. Я знаю, что Сэм ни за что не пригласила бы меня на танцы. Она бы вытащила Крейга, а если не Крейга, то Патрика, потому что Брэд идет с Нэнси, со своей девушкой. Мне кажется, Мэри-Элизабет по-настоящему умная и яркая личность, и я рад, что первое свидание у меня будет именно с ней. Но после того как я дал согласие и Мэри-Элизабет доложила об этом всей нашей компашке, мне захотелось, чтобы Сэм приревновала. Я понимаю, такие желания человека не украшают, но мне реально этого хотелось.

Если честно, Сэм, по-моему, только порадовалась, а это уж вообще жесть.

Зато она мне подсказала, как вести себя на свидании; очень даже интересно. Она объяснила, что такой девушке, как Мэри-Элизабет, не нужно делать комплименты насчет ее внешности. Лучше сказать, что она очень стильно одета, потому что прикид, в отличие от внешности, девушка выбирает сама. И еще: некоторым девушкам нравится, когда ты помогаешь им выйти из машины, даришь цветы, но с Мэри-Элизабет (тем более на вечере белых танцев) это будет неправильно. Тогда я спросил, а что же будет правильно, и она объяснила, что нужно задавать ей побольше вопросов и не брать в голову, если Мэри-Элизабет сама будет говорить без умолку. Я сказал, что получается как-то недемократично, а Сэм объяснила, что Мэри-Элизабет всегда так ведет себя с парнями.

Насчет интима с Мэри-Элизабет — здесь, по словам Сэм, уверенности нет, потому как она уже не раз встречалась с парнями, так что опыта у нее намного больше, чем у меня. Сэм говорит: если не уверен, как вести себя в интимной обстановке, то просто подмечай, как целуется твоя девушка, и в ответ делай для нее все то же самое. Говорит, что здесь надо быть очень нежным, а я этого и хочу.

Короче, я ее попросил:

— Можешь меня научить?

А она:

— Ишь какой умный!

У нас с ней иногда бывает такой треп. Она каждый раз смеется. После того как Сэм научила меня с шиком щелкать зажигалкой «зиппо», я задал ей еще пару вопросов насчет Мэри-Элизабет.

— А вдруг я не захочу с ней никакого интима?

— Тогда просто скажи, что ты не готов.

— А это прокатит?

— В каких-то случаях прокатывает.

Хотел спросить и про другие случаи, но это слишком личное, а если честно, меня это не колышет. Ну почему я никак не могу разлюбить Сэм? Не могу — и все тут.

Счастливо.

Чарли

Дорогой друг!

Настроение у меня паршивое, потому что все идет наперекосяк. Нет, на танцы я, конечно, сходил и сделал комплимент Мэри-Элизабет насчет ее прикида. Задавал ей вопросы, не перебивал, когда она трещала без умолку. Узнал много нового: про «сексуальную объективацию», про коренное население Америки, про буржуазию.

Но больше всего я узнал о самой Мэри-Элизабет.

Мэри-Элизабет хочет поступить в Беркли, сразу на две специальности. Во-первых, на политологию. Во-вторых, на социологию, с уклоном в гендерные исследования. Школу она ненавидит и хочет попробовать себя в лесбиянстве. Я спросил, нравятся ли ей девушки чисто на внешность, а она посмотрела на меня, как на придурка, и говорит: