Наше всё. Футбольная христоматия - Зинин Алексей - Страница 83

 Я, забив гол в ближайшем матче, побежал к фанатской трибуне и сорвал с себя капитанскую повязку. Несколько секунд, находясь в окружении партнеров, я держал ее в вытянутой вверх руке, как бы показывая, что у нас есть капитан, но в этот момент он почему-то отсутствует на поле. На тренера в тот момент я не смотрел.

 Признаюсь, для меня это была очень сложная ситуация. Я всеми фибрами своей души был за Аленя и уже заранее не мог простить Александру Старкову Димкину потерю. Но при всем при этом мне хотелось поддержать Петровича. Я всегда сочувствую тем, кто оказывается в одиночестве. Наверное, Старков уловил такое мое отношение к себе. Когда уже было объявлено об его отставке, он подошел ко мне: «Егор, хочу видеть тебя у себя в кабинете».

 Я не умею расставаться с людьми. Мы с Петровичем сказали друг другу спасибо и обнялись. Причем совершенно искренне.

 Когда я покинул тренерский кабинет, в душе творилось что-то несуразное. В тот день я так и не сумел отделаться от ощущения чего-то постыдного и неприятного, но внятно растолковать себе природу этого осадка у меня так и не получилось.

 Александра Старкова с тех пор я больше не видел. А Диму мы все-таки потеряли. В «Спартаке» всегда умели «резать мясо». Это наша клубная традиция! Очень надеюсь, что она прервалась. В любом случае Дима не зря совершил ту революцию. Благодаря его стараниям «Спартак» возглавил Владимир Григорьевич Федотов, и в нашей игре постепенно стали проскальзывать уж было подзабытые черты. А новоиспеченный сенатор Дмитрий Анатольевич Аленичев в «Спартак» еще вернется. Из него получится тренер-победитель, и работать этот тренер-победитель должен в своем любимом клубе.

ГЛАВА 35 Как воскресить спартаковский футбол

 Спартаковский футбол… Кружевной. Изящный. Отчаянный. Я боготворю его. Вижу в своих снах и скреплю зубами, когда отбиваюсь от очередного приступа ностальгии по нему. Он как солнце. Все о нем знают, но далеко не каждый способен объяснить природу его происхождения и дать четкие характеристики. Истинный спартаковский футбол не укладывается в обтекаемые фразы. Это и искусство. И философия. И очень специфичная психология. Одним словом, это и есть те самые «кружева», которые Черенков и Гаврилов плели на зеленом газоне. Вот с Алексеем Зининым мы и попытались эти кружева расплести, а самое главное, разобраться, что от них осталось в новом тысячелетии.

 Внешнюю особенность понять в общем-то несложно, и сделать это может рядовой болельщик без особых проблем. Достаточно взять выдержки из интервью ветеранов «красно-белых». Так, Геннадий Олегович Логофет поведал такую историю:

 — В сборной Советского Союза Николай Петрович Морозов говорил мне: «Гена, отдашь пять диагональных передач на полполя — получишь пятерку». На что я ему возражал: «Нас в «Спартаке» учат дорожить мячом». Он закипал: «Ты мне здесь свою спартаковскую пластинку не крути. Используй длинные передачи». Да это же проще всего! Не ломая голову, запустил мяч подальше, и пускай твои партнеры там бьются в воздухе. Только я все равно ребят втихаря предупреждал: при случае через короткий пас выходить из обороны буду.

 Димка Парфенов, тоже, к слову, правый защитник, только уже моего поколения, как штришок привел такой пример:

 — В квалификационных матчах Лиги чемпионов за «Партизан» играл Томич, друг Пьяновича. И вот он Михайле на нас с Васей

 Барановым жаловался: «Так, как меня возили в Белграде эти два сумасшедших, никто никогда не возил! А этот маленький, Парфенов… тренер сказал, что он защитник, а он совсем не защитник! Он все время в атаке». У нас тогда действительно все атаковали. Романцев говорил: вы обороняться не умеете — идите, наступайте.

 Много таких рассказов довелось услышать. Не десятки. И наверное, даже не сотни. И независимо от того, из чьих уст они звучали, суть всегда была одна. Какой-то игровой непосредственностью от них веяло, романтикой, а глаза у рассказчика обязательно горели. Точно так же, как горят у меня сейчас, когда я вспоминаю все наши фантастические комбинации и грандиозные победы. Тем же «Реалу» с «Арсеналом» мы так головы кружили, что они отказывались понимать, куда попали.

 Откуда все это? С каких таких времен? С кем из матерых «красно-белых» ни поговоришь, все убеждены, что комбинационный стиль у команды был с момента ее образования! И Бесков, и Романцев считаются лишь гениальными наследниками. То есть они не создавали легендарный стиль, они его сохраняли и пытались улучшить.

 «Впервые живьем я увидел этот «кружевной» футбол ровно полвека назад, — это еще одна выдержка из рассказа Логофета, — в 1956 году в «Лужниках». Я был поражен тем, что спартаковцы в чужой штрафной делали по пять (!) точных передач друг другу и не оставляли сопернику шанса отобрать мяч. Все девяносто минут крутили такую карусель, что дух захватывало. «Спартак» представлялся какой-то сказкой, чем-то неземным. И когда в конце 1959 года я попал в эту команду, в составе которой выступали десять олимпийских чемпионов, испытал состояние абсолютного счастья. Кстати, уже тогда наши игроки были убеждены, что спартаковский футбол существовал испокон веку».

 Мне, так же как и Олеговичу, кажется, что он был вечно. Такое впечатление, будто спартаковский футбол появился на свет гораздо раньше, чем англичане придумали саму игру.

 Главнейшая составляющая нашего стиля — мысль. Представьте, что вы ведете машину. На сложном участке дороги пытаетесь предугадать, что шофер едущего впереди автомобиля будет делать, если сейчас возникнет экстремальная ситуация. И чтобы это понять, смотрите на машины, которые едут перед ним. То есть, дабы не угодить в аварию, вам нужно просчитывать эпизод на два, три, пять ходов вперед. У нас это получалось!

 Если в «Спартак» попадал человек, который носился по полю, пускай и безостановочно, но «не включая голову», то, каким бы он талантом ни являлся, можно было не сомневаться — в команде не задержится.

 Романцев по десять раз за тренировку кричал: «Думайте! Думайте!» Если кто-то тормозил, Иваныч останавливал занятие и пихал нам: «Хотите пустой беготней заниматься?! Тогда мне будет проще забрать у вас упражнения с мячами и заменить их максималкой». Максималку все боялись как огня. После таких слов, да после романцевского крика, хочешь не хочешь начнешь думать.

 Безусловно, без техники в классическом «Спартаке» также делать было нечего. В середине 1990-х у нас были собраны сплошь техничные ребята. По окончании тренировки, бывало, станем возиться с мячом — собаки в Тарасовке замолкают. Сочетание мысли и техники позволяло нам брать игру под свой контроль. Даже в самом принципиальном поединке мы обязаны были держать мяч на любом участке поля. За боковую можно было выбить или сделать безадресный вынос лишь в самом крайнем случае. И то была велика вероятность за это попасть под раздачу. Раньше все тренировочные упражнения были со своим глубоким смыслом. Они, как мозаика, дополняя друг друга, складывались воедино, что и давало картину под названием «спартаковский футбол».

 Наши «кружева», к слову — это не только стеночки и забегания. Был у нас еще такой шикарный прием, как оставление мяча пяткой. С «Партизаном» в Москве я увел за собой полкоманды гостей и оставил пяткой мяч Тихону. Андрей ворвался и перекинул вратаря. Красивейший гол! Настоящий спартаковский. В Европе он произвел на специалистов сильное впечатление. И основной элемент для отработки всех этих элементов — квадрат.

 У нас даже в школе был культ квадрата. Федосеич Королев играл с нами нейтрального и каждому за тренировку раз по пять просовывал мяч между ног. Такое наслаждение получал. У Романцева квадрат был вообще важнее всего на свете. Когда у нас по осени матчи шли через два дня на третий и сил уже не оставалось, Иваныч давал нам только разминку и это упражнение. Квадрат — это ведь, помимо всего прочего, и объединяющий фактор в команде, поэтому о нем необходимо говорить обстоятельно.