Наше всё. Футбольная христоматия - Зинин Алексей - Страница 56

 Я, как дурак, сижу в этом шлемофоне, затуманенным взором смотрю на девчонок и не верю в то, что все это происходит со мной наяву. В конце концов отвечаю, что мне надо подумать. Давление усиливается: я, оказывается, должен срочно принять решение, пока луна и звезды находятся в какой-то там стадии. Далее следует совсем невообразимое. «Может быть, это поможет вам сделать правильный выбор?!» — любезно предлагает руководитель «проекта». Словно по команде, начинает играть музыка, девчонки вскакивают, сбрасывают с себя халатики и остаются в весьма соблазнительном нижнем белье. И вот красавицы уже старательно исполняют передо мной эротический танец. Я в замешательстве!

 Тут открывается дверь и влетает Вероника: «Что здесь происходит?» Я опять-таки, как дурак, сижу в этом шлеме, будь он неладен, и тупо улыбаюсь. «Что ты улыбаешься?» — кричит жена. «Да у нас тут следственный эксперимент, тестирование, ничего такого», — говорю, но как-то неуверенно. Ситуация приобретает нежелательный оборот, эмоции закипают. Чувствую, сейчас что-то произойдет. И впрямь — в помещение вваливается толпа людей и кричит: «Розыгрыш!!!» Меня пробивает холодный пот, и я с чистой совестью снимаю этот надоевший головной убор. Во благо страны я уж лучше выложусь на футбольном поле!

ГЛАВА 24 Как вернуться в большой спорт

 Сел размышлять над этой главой и неожиданно понял, что она обещает получиться самой тяжелой. Пока я просто не нахожу слов, чтобы точно описать все, что у меня творилось внутри в тот период, когда приближался срок окончания дисквалификации. И у меня есть подозрения, что вы меня не поймете. Поэтому для начала предлагаю такой психологический тренинг. Представьте: вас сонного вытащили из каюты класса люкс и сбросили с лайнера в открытом океане. Всюду до самого горизонта вода, волны накатывают, норовя накрыть вас с головой, и не факт, что у вас хватит мужества бороться и ждать. Но вы выдержали, не потонули и уже видите, как вдали появился плывущий назад корабль. Только вот корабль этот движется очень медленно, ваши силы на исходе, судорогой сводит ноги и руки, затуманивается голова. Тем не менее вы сдюживаете и это испытание. Но когда лайнер оказывается совсем рядом, вы обнаруживаете, что он не собирается останавливаться и бросать вам спасательный круг. На полном ходу он шпарит своим курсом, а вам с палубы кричат: «Твоя каюта занята. Прощай! Ты все равно уже никогда не будешь таким, как прежде». На тех, кто по какой-либо причине выпал из обоймы, везде и всегда старались поставить крест.

 В Индии, например, говорят: «Когда книга, жена или деньги попадают в чужие руки, то они пропадают для нас; если же возвращаются, то книга — истрепанной, жена — испорченной, а деньги — по частям». В этом афоризме легко улавливается та горькая неполноценность, которая характерна для слова «возвращение». В одну реку дважды не войти. Серьезные специалисты пытались доказать, что люди, пропустившие в современном футболе хотя бы год, обречены. Я никогда не обращал внимания на все эти «невозможно», а ориентировался на великого Эдуарда Стрельцова, который более чем удачно воскрес через семь лет. Разумеется, я не Стрельцов, а простой смертный, но пропустил-то «всего» год. Я убеждал себя: их прогнозы — ерунда, я ни за что не стану той самой истрепанной книгой из индийской истории. Между тем я понимал, что меня поджидают серьезные проблемы. Когда год плаваешь, то, встав на твердую почву, замечаешь, что походка твоя стала какой-то лягушачьей. Но до поры до времени все эти предостережения и пессимистичные прогнозы не только не имели для меня никакого значения, но и казались бессмысленными, как только я начинал представлять свой первый матч после дисквалификации. Скажу откровенно, мечтал я достаточно часто. Те мечты согревали душу, придавали уверенность и улучшали настроение. В своих фантазиях я выходил на поле, отдавал голевые передачи и забивал победные голы.

 В жизни все получилось куда прозаичнее. На то она и жизнь. Это в футбольном мире многие скептически были настроены по отношению к игроку, отмотавшему годовой срок, но в спартаковском мире меня ждали. Крепко ждали! И руководство клуба решило сделать мне и болельщикам подарок: провести матч в честь окончания моей дисквалификации. Сам-то я был против этого. «Возвращение после нелепости». Согласитесь, отдает легким фарсом. Но меня убедили, что «так надо», и я признателен всем, кто был причастен к организации той встречи в Сокольническом манеже, и всем, кто сумел туда попасть.

 Безусловно, это очень символично, что матч проводился именно в том месте, где каждый сантиметр был родным. В тот злополучный год отлучения от футбола именно он, спартаковский манеж, дарил мне особую радость. Я приезжал сюда гонять мяч с певцами и артистами из команды «Старко». Я открывал те самые двери, которые открывал в детстве. Мне улыбались те же самые вахтерши, которые сидели на тех же самых стульях и десять, и двадцать лет назад. Я переодевался в тех самых раздевалках, в которых готовился к битвам за школу. В манеже точно так же висели сетки, такого же цвета был ковер, точно такие же окна.

 Я не раз ловил себя на фантастической мысли, что мне наконец-то удалось попасть в мифическую машину времени и еще раз пережить все, что уже когда-то со мной было. Но тогда я и не подозревал, что мое официальное футбольное воскрешение состоится здесь!

 21 января 2005 года предстояло стать одним из самых значимых дней в моей карьере. Мне еще в ночь с 20 на 21 января мать с сестрой начали кидать эсэмэски, поздравлять с возвращением в футбол. К тому моменту мной уже стало овладевать волнение. Даже уснул не сразу. Лежал в кровати и думал: я должен сыграть так же неожиданно и одухотворенно, как раньше. Предстать перед публикой таким, каким меня помнят. Безумно не хотелось никого разочаровать. Утром проснулся с предпраздничным настроением. В манеж я приехал пораньше, полчаса ходил один — не знал, чем заняться. Побродил по полю, повспоминал, как в юности творил здесь маленькие шедевры. Когда начали собираться ребята, волнение сменилось абсолютным спокойствием, об игре я уже не думал, прикидывал, что скажу на послематчевой пресс-конференции. На установке никто меня не выделял, призыва мне помочь не было.

 Выйдя на поле, окинул взглядом балконы — они были забиты битком. Перед началом встречи диктор представил команду. Меня назвал последним. Когда прозвучало: «Егор Ти-и-и-итов — номер девять!» — зрители взорвались восторгом. Меня от такой поддержки за душу схватило, и я с трудом сдержал скупую мужскую слезу. Матч выдался непростым и малость сумбурным. А мне было практически нереально оценить самого себя. Очень разорванная и скомканная картинка получилась. Тем не менее пару раз я выдавал пасы, достойные лучших образцов фирменной титовской игры, и болельщики реагировали на них весьма эмоционально. Когда диктор объявил: «Гол забил Михайло Пьянович с передачи Егора Титова» и грянул гром оваций, впервые осознал: «Вот я и вернулся!»

 На послематчевой пресс-конференции с удивлением обнаружил, что журналистов там гораздо меньше, чем я предполагал. Я же тогда не знал, что организационные накладки многим акулам пера помешали пробраться в эту комнату, точно так же, как и далеко не все желающие болельщики смогли попасть внутрь манежа. И это оставило осадок. Неприятно осознавать, что с кем-то, кто хотел сделать тебе приятное и поддержать тебя, поступили нехорошо.

 После пресс-конференции состоялся небольшой фуршет, где продолжилась раздача интервью. В раздевалку я пришел без сил и без эмоций. Сел, сижу, пытаюсь хоть что-то переосмыслить. Ничего не получается, мысли перепрыгивают куда-то вперед — туда, где начинается футбол, большой и самый настоящий.

 Из манежа я со своими близкими поехал в ресторан праздновать возвращение. И надо же такому случиться, за соседним столиком Витя Булатов отмечал свой день рождения. Естественно, мы объединились и вечер провели с некогда присущим нам спартаковским размахом.