Инквизитор - Семенов Сергей "Ssereys" - Страница 89

По комнате, совершая в воздухе немыслимые пируэты, металась огромная навозная муха. Бестолковое существо почти долетало до раскрытого окна, но в последний момент сворачивало и вновь углублялось в полутьму помещения, облетая немногочисленную мебель по самым замысловатым траекториям, какие только мог вообразить ее примитивный мозг. Гул, издаваемый насекомым, начинал нервировать. Но пока Борис держался, наблюдая за полетом тупой твари и не зная, чем еще можно себя занять. Есть больше не хотелось. Вообще. Вполне возможно, его желудок смирился, наконец, с вынужденной голодовкой, не подавая больше никаких признаков жизни. Что же, одной проблемой меньше. Их и так хватало.

Дайлана молчала уже полчаса, может, и больше. От безделья время растянулось в бесконечную прямую линию кардиограммы, лишенную каких-либо скачков и провалов, сообщающих медикам, что пациент жив. Все это время, минувшее с момента ее внезапной истерики, она с совершенно безумным взглядом лежала на постели, уставившись в потолок. Ведьма не говорила, не двигалась, кажется, даже не моргала. Но из своего угла Борис не мог разглядеть деталей, а ближе она его просто не подпускала. Сразу, как только Дайлана перестала отчаянно биться на постели и разрешила себя убить, не желая объяснять причин столь странной реакции на слова Бориса, новоявленный Хранитель попытался приблизиться к ведьме и сменить повязки на ее груди, пропитанные свежей кровью, вытекшей из потревоженных ран. Но едва он сделал шаг в сторону девушки, невидимая сила подхватила его и жестко отбросила к противоположной стене. Не сразу осознав происходящее, молодой человек поднялся и попытался вновь приблизиться к Дайлане, однако, получив повторный тычок в грудь, сделал вывод, что ведьме помощь не нужна. Возможно, она не хотела видеть никого вообще и его в частности.

С тех самых пор Борис так и сидел в углу, куда его забросила ведьма, осторожно наблюдая за ней и ожидая, когда, наконец, Дайлана снизойдет до разговора. Имея возможность просто встать и уйти, он не двинулся с места, чувствуя себя ответственным за раненую. Ведьма еще была слаба и беспомощна, и ее маленький магический трюк ничего не значил. Он не был показателем ее силы. Просто бессмысленная растрата энергии, предназначенной для исцеления.

Муха сделала очередной круг по комнате, тупо ткнулась в плафон люстры, почти упала на пол, но в последний момент одумалась, рванулась вверх, скрывшись за занавеской. В тот самый момент, когда Борис решил, что еще минута, и он начнет гонять жужжащую бестию снятым с ноги ботинком, пока не сделает из нее миниатюрную отбивную, Дайлана вдруг произнесла:

– Ты читал Библию?

Вопрос был столь неожиданным, что Борис даже не сразу понял, к кому он обращен. Затем, сообразив, что в комнате, кроме него и мухи, больше никого нет, он переспросил:

– Что?

– Ты верующий? Какую религию исповедуешь? – проговорила Дайлана.

Взгляд ее по-прежнему был устремлен в потолок. Выглядело это крайне странно, но в жизни Бориса за последние дни произошло столько странного, что он просто перестал обращать внимание. Парень плыл по течению и старался не утонуть.

– Сложно сказать, – ответил он. – Вообще-то я не люблю думать, что за мной двадцать четыре часа в сутки кто-то наблюдает. Даже в ванной и в постели. А если серьезно, то я, наверно, все же христианин. Но это только на словах. В церковь я не хожу, Библию даже в руки не брал. Верю, что там, возможно, что-то есть, но никогда всерьез об этом не задумывался. И без того забот хватает.

– Это хорошо, – сказала Дайлана.

– Что хорошо? Что забот хватает? – уточнил Борис.

– Хорошо, что твой подход к религии был столь легкомысленным.

– Странно. Я ожидал, что меня за это могут осудить. Но похвалить… – искренне удивившись, усмехнулся Борис.

– Учить значительно легче, чем переучивать, – сообщила Дайлана. – То, что ты узнаешь, может, покажется тебе не слишком уж оригинальным, но истина идет вразрез со многими мировыми религиями, и набожный человек воспринимает ее иногда с огромным трудом.

– В образ седого старика на облаке я не верил никогда, – отозвался Борис.

– И это радует. – Дайлана неожиданно приподнялась и села, облокотившись о стену, к которой была придвинута кровать. – Иди сюда.

– Только если вы обещаете не швырять меня по комнате, – бросил Борис, но поднялся, усаживаясь на стул возле кровати ведьмы.

– Обещаю. И прости за эту выходку. Я была… не в себе.

– Я заметил. Так что там насчет религии? Насколько я понял, вы, наконец, решили поведать мне, что происходит и почему мир, в моем понимании, внезапно сошел с ума.

– Мир сошел с ума уже давно, – грустно ответила Дайлана. – Знаешь, с чего все началось? Раньше существовала только одна реальность, один мир, созданный Творцом и населенный существами, которых ты даже представить себе не можешь. И мир этот назывался Силиорд. Это была любимая игрушка Творца. Он лелеял его, обновлял, менял по своему усмотрению. Это был сумеречный мир, идеально сбалансированный, бесконечно многомерный и абсолютно нерушимый. Он, как и все сущее, был частью Творца, и Творец был частью Силиорда. Так продолжалось целую вечность, но однажды Творцу захотелось чего-то нового. Чего-то большего. Он не хотел оставаться прежним. Он хотел изменяться. Развиваться. Творить. На то Он и Творец, в конце концов. Это была его Изначальная Суть. Вот только творить было не из чего. Все, что имел, Он вложил в Силиорд. Остались лишь крупицы. И тогда из этих крупиц Он сотворил то, что должно было стать величайшим из его созданий. То, что помогло бы Ему следовать за своей сутью Творца и продолжить свое бесконечное созидание.

– Он создал Свет, – предположил Борис.

– Нет. Не совсем. Свет существовал и раньше. Как и Тьма. Сумеречный Силиорд соткан из них. Только до этого момента они были едины. Творец создал душу. И душа эта не была больше сумраком. Чтобы расти, ей нужен был Свет. И Творец дал его ей, отделив от сумрака.

– Баланс был нарушен, – догадался Борис.

– Именно. В тот самый миг, когда Сумрак прорезал первый проблеск Чистого Света, появилась Чистая Тьма. И когда Творец понял, какую ошибку совершил, Он уже не мог ничего изменить. Тьма стала раковой опухолью на Его теле. И самое неприятное, она начала расти, давая метастазы и пожирая плоть своего создателя. Ей нужно было то же, что и Творцу. Энергия. Но, не умея созидать, она отбирала энергию у Него. И Ему ничего не оставалось делать, как бесконечно преумножать Свет, дабы рассеивать Тьму и не быть сожранным ею окончательно. В итоге Его ошибка превратилась в безумную гонку, в которой Творец пытается создать больше, чем сможет поглотить Тьма. И страшнее всего то, что Творец уже не может окончательно уничтожить Тьму. Но зато Тьма способна пожрать Творца целиком.