Инквизитор - Семенов Сергей "Ssereys" - Страница 87

Андрей принялся бесцеремонно обыскивать отступника. Улов оказался небогатым, но стоящим. К уже перезаряженному автомату прилагались две наполненные серебром обоймы, что в свете последних событий было очень даже неплохо. С пояса Андрей отцепил меч, из нагрудного кармана извлек почерневшую, покрытую сетью трещин глиняную табличку с начертанным на ее поверхности, почти стертым заковыристым иероглифом. В другом кармане обнаружилась заляпанная кровью бумажка с другим символом, менее сложным, нарисованным простым карандашом.

– Что это? – спросил Андрей, показывая глиняную табличку, которая готова была в любой момент рассыпаться мелкой пылью.

– «Серый щит», – ответил умирающий дарх.

– Вот, значит, как… – «Серый щит». Значит, руна все же была. Лежала спокойно в кармане колдуна, и в нужный момент тот просто активировал ее, как защитный амулет. Довольно удобно. Нужно будет запомнить на будущее, если это будущее ему и этому миру вообще светит.

Андрей рассмотрел почти растаявшие осколки «Серого щита» возле его ног. Теперь они больше походили не на старое зеркало, а на грязный лед, сколупнутый с поверхности придорожной лужи и выброшенный на солнце. Последние обрывки защиты таяли, отводя поглощенную ею энергию в землю. Хитрое заклинание. Руна «Темного щита» заговаривается около суток и забирает у дарха половину его жизненной силы. После этого хорошо заговоренная руна способна разбить заклинание невероятной мощности, даже сплетенное Древним дархом. Чем лучше заговорена руна, тем больше ударов она выдержит, прежде чем выгорит полностью. Но если руна заговорена недостаточно хорошо, сильное заклинание пробивает ее, и понадеявшийся на защиту дарх погибает. Руна «Светлого щита» заговаривается до трех дней и подчас требует вложения в нее сразу нескольких человеческих жизней. Но зато эффект просто невероятный. Она не разбивает заклинание, а отражает его, усиливая и изменяя таким образом, что остановить его уже практически невозможно. Но опять же, если заклинание было достаточно сильным, «Светлый щит» прогорал, и его энергия сжигала владельца руны. Именно поэтому «Светлый щит» был столь непопулярен у молодых дархов. А Древним эти игрушки были ни к чему. Они могли защитить себя и по-другому. А вот руны «Серого щита» были гениальным изобретением. Так же как и «Темный щит», они заговаривались около суток, но требовали немного больше энергии и действовали иначе. Они поглощали энергию заклинания, сколь бы сильным оно ни было. Но при этом мгновенно сгорали, не давая возможности использовать себя вторично. Одноразовые руны. Они не были бы столь ценны, если б не могли отвести любой магический удар. Какой бы сильный дарх не сплел заклинание. Именно в этом и была их универсальность.

– Ладно, со щитом разобрались. А что это?

Андрей показал отступнику пропитанную кровью бумажку.

– Ничего, просто мои… эксперименты, – неожиданно растерявшись, отозвался колдун.

Он врал! Без всякого сомнения! Все дархи были чуточку эмпатами и всегда ощущали эмоциональный фон собеседника. Андрей не имел возможности видеть полноценными эмоциональными образами, как оборотни, чьи эмпатические способности простирались далеко за грани возможного. Но отличить ложь от правды мог без особого труда.

– Эксперименты? – усмехнулся он. – Ну-ну…

– Не твое дело, – прохрипел дарх Тьмы.

Кажется, темный колдун даже попытался подняться, но у него ничего не вышло. На всякий случай Андрей вновь сплел несильное заклинание, прижавшее колдуна к земле.

– Не рыпайся, экспериментатор, – предупредил он, разглядывая символ и запечатлевая его в памяти.

Андрей уже понял, что это такое, но должен был получить подтверждение своей догадки. Рисковать понапрасну не хотелось.

– Это путеводная нить. Руна прохода, – проговорил он. – И если я не ошибаюсь, дал ее тебе твой наставник Антуан, чтобы ты всегда мог найти его и доложить об увиденном. Ведь так?

Умирающий темный колдун молчал. Но его молчание оказалось лучшим подтверждением догадки Андрея.

– Спасибо. – Андрей поднялся на ноги, подобрал «Каштан», рассовал по карманам обоймы. Затем взял в руки меч, ловко освобождая его от ножен.

– Не надо, – испуганно прошептал отступник.

Его пугала не смерть. Его пугало то, что последует за ней.

– Раньше надо было молить. И не меня.

Андрей без всякого сожаления вонзил клинок в грудь темного колдуна. Холодная сталь, украшенная серебряной вязью, пробила сердце дарха. Колдун раскрыл рот, словно собирался закричать или сделать глубокий вдох, да так и замер, глядя остекленевшим взором в безоблачную голубую высь. Кожа убитого дарха стремительно потемнела, а глаза побелели. Андрей выдернул меч из лишенного жизни тела и убрал его в уже пристегнутые к поясу ножны.

– Передавай Ему привет, – прошептал он.

После этого колдун потерял к убитому всякий интерес и побрел по дороге, попутно накидывая еще одну Нить Жизни на одиноко стоящего у обочины медика. Очень скоро ему понадобится много энергии. И Андрей забирал ее из своих новых чарвов прямо сейчас, затягивая последние ссадины и начиная «питаться» в запас. Пускай колдун остался один, но он сумеет преподнести Тьме пару сюрпризов. И внезапность была сейчас его главным козырем.

Спустя некоторое время, когда переполошенные непонятной перестрелкой люди уже успели успокоиться, удивленно разглядывая изрешеченную пулями стену сарая, воздух возле дома Андрея всколыхнулся, подернулся едва заметной золотой рябью, проявляя размытый поначалу силуэт женщины. На вид не больше тридцати пяти, длинные светлые волосы, стройная, высокая, сероглазая. Фигуру выгодно выделяет длинное облегающее платье иссиня-черного цвета с золотым пояском, длинными рукавами и высоким воротом, скрывающее от солнечного света практически все туловище женщины. В руках изящная дамская сумочка.

Медленно, словно плывя по воздуху, дама прошла мимо не замечающих ее присутствия людей, приблизилась к мертвому колдуну, скептически взглянула на него, наклонилась, вглядываясь в мертвое лицо, уже принявшее сине-черный оттенок.