Инквизитор - Семенов Сергей "Ssereys" - Страница 77

– Она уже сыграла симфонию боли на струнах твоей души?

Борис испуганно вздрогнул, но тут же расслабился. Голос принадлежал Дайлане. Смутно вспоминалось, как он, прежде чем отключился окончательно, успел-таки донести девушку до кровати, укрыл едва живую ведьму одеялом и накинул на ее нежную шейку «Глаз Мира». Борис не знал, что творится с ним самим и выживет ли он после ранения оборотня. Но слова Дайланы, говорящей, что амулет может помочь ей, помнились хорошо. И, кажется, он действительно помог. Дайлана по-прежнему лежала в постели, но даже тот факт, что она вновь разговаривает, а голос ее заметно окреп, говорил о многом.

– Кто? – спросил Борис, осторожно поднимаясь.

За несколько часов полной неподвижности мышцы затекли и теперь недовольно сообщали об этом резкой и неприятной болью в спине и конечностях.

– Геката, – ответила Дайлана спокойно.

– Геката? – удивленно переспросил Борис.

Он не был силен в мифологии, но имя показалось ему знакомым. Услышать его в серьезной беседе было несколько странно. Хотя уже не так странно, как несколько дней назад.

– Геката. Мать всех кошмаров и чудищ. Наша плоть и наша суть, – пояснила ведьма и поинтересовалась: – Кого она послала к тебе?

Вопрос был задан столь обыденным тоном, что Борису ничего не оставалось, как подстраиваться под него.

– Бабочек, – ответил он, медленно выпрямляясь в полный рост и осторожно растирая занемевшую шею. – Сотни, нет, тысячи бабочек с черными бархатными крылышками и белыми тельцами.

– Как красиво, наверно. Она бывает снисходительна, – проговорила Дайлана. – Ко мне она присылала саранчу. Огромную серую саранчу. Очень неприятно, когда эти мерзкие твари начинают грызть твою кожу.

– Когда тебя пытаются сжечь, это тоже не верх блаженства, – фыркнул Борис.

Внезапно в его мозгу что-то щелкнуло, он оторопело посмотрел на лежащую девушку и произнес сдавленным шепотом:

– Так она приходила и к вам?

– К каждому из нас, – отозвалась Дайлана. – Никто не знает, кто или что она такое. Но каждый дарх, будь то сошар или нефалим, видел ее. Хотя бы один раз. Я тоже общалась с Гекатой. Только было это очень и очень давно.

– Но я-то не дарх, – усмехнулся Борис, однако, взглянув в глаза Дайланы, почувствовал холодок, пробежавший вдруг по спине. – Я ведь не дарх?!

– Нет, не дарх, – ответила Дайлана и вдруг, как-то странно взглянув на него, проговорила уверенно: – Она снова придет к тебе.

– Зачем? – всерьез испугался Борис.

Ему вполне хватило первой встречи. Повторять ее когда-либо желания не возникало.

– Почему?

Вместо ответа Дайлана отбросила вдруг одеяло, приподнялась на локте, попыталась сесть, но это ей не удалось, и она со стоном откинулась на подушку.

– Как я попала сюда? – спросила ведьма, глядя в потолок.

– Я привез вас, – ответил Борис.

– Как я попала в дом, – терпеливо уточнила Дайлана.

– С трудом, – признался Борис.

Ночные события расплывались в памяти большим мутным пятном. Периодически на поверхность всплывали какие-то обрывки воспоминаний, но не более того. Все, что произошло с ним после смерти оборотня, было закрыто ядовитой вуалью, разъевшей разум. Только одно отпечаталось в его мозгу совершенно отчетливо: голос, холодный и бесстрастный, звучащий в глубине души, обжигающий изнутри и едва не заставляющий кричать. Голос, произносящий всего два слова: «Входи, Хранитель».

Входи, Хранитель.

Входи.

Хранитель!!!

– Невероятно. Убежище приняло тебя, – проговорила Дайлана, словно читая мысли Бориса. – Ты получил Ключ Бледной Границы. Стал Хранителем. Я не ошиблась. И твой брат был совершенно прав, избирая преемника. Спасибо.

– За что? – удивленно спросил Борис.

– Спасибо, что был достаточно чист и силен, чтобы получить Ключ. В твоем состоянии на это способны немногие. Я, например, не способна. Некоторые считают, что это вопрос веры. Но я думаю, это нечто большее. Что-то, чего нельзя увидеть, почувствовать или даже понять. Этим можно только обладать. И ты этим обладаешь, – Дайлана помолчала, после чего продолжила: – А еще спасибо, что не бросил меня там, хотя должен был.

Встретив искреннее непонимание в глазах собеседника, ведьма объяснила:

– Ты теперь на войне, Борис. Иногда, чтобы выиграть, нам приходится жертвовать слишком многим. Таковы правила, и не нам их менять. Спасая меня, ты рисковал слишком многим. Но все равно спасибо.

Борис понимающе кивнул, затем снова взглянул на Дайлану. Она лежала совсем как вчера в доме Андрея, полуобнаженная и беспомощная, разбросав по подушке свои роскошные волосы и совсем не стесняясь собственной наготы. Но как и вчера, Борис, глядя на ведьму, не чувствовал ни смущения, ни уж тем более возбуждения. Просто забота и нежность, почти отцовское чувство, не имеющее ничего общего с похотью. Или все же нечто большее? Нечто, что зарождается в душе мужчины, смотрящего на любимую им женщину? В этом признаться было сложнее, чем признать существование колдовства. И он просто не мог поверить, что с ним происходит нечто подобное. Однажды он рискнул полюбить, и это оказалось больно. Что же теперь?

– Любой поступил бы так же, – небрежно пожал плечами молодой человек, отводя взгляд в сторону.

– Отнюдь не любой. Я живу уже достаточно долго и видела немало. Многие сбежали бы еще в первый день. Ты остался.

– Я тоже хотел сбежать, – честно признался Борис – И не единожды.

– Но сейчас ты здесь!

Вполне справедливое замечание. И в нем все та же благодарность, пропитавшая каждое слово раненой ведьмы.

– Да, здесь. Но будь я проклят, если знаю, зачем я здесь. Я даже не знаю, как прошел в дом вчера ночью. Просто понял вдруг, что если не попаду внутрь и не пронесу туда вас, случится нечто непоправимое. Нечто, чего я не могу допустить. Наверно, ваше Убежище тоже почувствовало это. И впустило меня.

– Ты будешь хорошим Хранителем, – удовлетворенно проговорила Дайлана.

– Да, наверно, – согласился Борис и добавил: – Если кто-нибудь объяснит мне, наконец, что происходит. Дед Андрей обещал сделать это, когда вернется. Но, похоже, по дороге что-то случилось.