Сталин. Жизнь одного вождя - Хлевнюк Олег Витальевич - Страница 108

Потом появились члены фактически уже образованного нового Президиума ЦК. Все мероприятие заняло только 40 минут – с 20 часов до 20 часов 40 минут. Заранее согласованные верхушкой решения, как обычно, были послушно утверждены. Фактор умирающего Сталина нейтрализовали просто и даже изящно. Лишив Сталина руководящих постов председателя правительства и секретаря ЦК, его формально включили в состав нового Президиума ЦК. Отныне политическая судьба Сталина и полное освобождение его соратников из-под власти тирана были предрешены окончательно, что бы ни случилось с его физическим существованием. Эту атмосферу также запомнил Симонов: «Было такое ощущение, что вот там, в президиуме, люди освободились от чего-то давившего на них, связывавшего их. Они были какие-то распеленатые, что ли»[907].

Сталин лишь на час пережил формальное лишение власти. В 21 час 50 минут он скончался. Сталин умирал мучительно, словно подтверждая ту народную мудрость, что легкая смерть дается только праведникам. Дочь Сталина Светлана, все последние дни находившаяся при отце, вспоминала:

Соратники провели рядом с умершим Сталиным немного времени. В 22 часа 25 минут, т. е. через полчаса после смерти вождя, успев проехать несколько километров, они вновь собрались в сталинском кабинете в Кремле[909]. Все принципиальные вопросы власти были уже решены. Оставались последние траурные мероприятия. Новые руководители создали комиссию по организации похорон во главе с Хрущевым, приняли решение поместить саркофаг с забальзамированным телом Сталина в мавзолей Ленина. Соответствующие распоряжения получили органы госбезопасности и пропагандистский аппарат. Десять минут провел на этом заседании главный редактор «Правды» Д. Т. Шепилов. На долгие годы в его память врезалась показательная деталь: «председательское кресло Сталина, которое он занимал почти 30 лет, осталось пустым, на него никто не сел»[910].

Трудно не увидеть в освобождении места диктатора символический смысл. На некоторое время советские вожди оказались равны друг другу и едины в стремлении не допустить появления нового тирана. Они сами немало натерпелись от Сталина и теперь были готовы ликвидировать систему террора, даже если это грозило нежелательными политическими последствиями. Уже 3 апреля 1953 г. после соответствующей подготовки Президиум ЦК КПСС принял решение «о полной реабилитации и освобождении из-под стражи врачей и членов их семей, арестованных по так называемому «делу о врачах-вредителях»». На свободу вышли 37 человек. Офицеров госбезопасности, «особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела», приказали привлечь к суду[911]. На следующий день соответствующее сообщение опубликовали в газетах, вызвав противоречивые суждения и некоторую растерянность в рядах верных сторонников почившего вождя.

Быстрому пересмотру без лишнего шума подверглись другие политические дела, в которых были особенно заинтересованы члены коллективного руководства. На свободу вышла жена Молотова. Признали невиновным брата Кагановича, покончившего с собой накануне войны из-за обвинений во «вредительстве». Дезавуировали «мингрельское дело», бросавшее тень на репутацию Берии. Многие другие высокопоставленные жертвы политических репрессий также получили свободу или были реабилитированы посмертно. Начав освобождение с себя, наследники Сталина неизбежно способствовали относительному освобождению страны в целом. К этому их настойчиво подталкивали не только моральные соображения, но нараставший кризис системы, вполне ощущавшийся уже при Сталине. Уход Сталина, не желавшего слышать ни о каких изменениях, открыл дорогу на удивление быстрым и даже решительным реформам.

Заметной реорганизации подверглись госбезопасность и ГУЛАГ, важнейшие опоры диктатуры. Своеобразным символом новых веяний был приказ министра внутренних дел от 4 апреля 1953 г. о запрещении применения пыток к арестованным. В приказе признавалось наличие «арестов невинных советских граждан», «широкое применение различных способов пыток – жестокие избиения арестованных, круглосуточное применение наручников на вывернутые за спину руки, продолжавшееся в отдельных случаях в течение нескольких месяцев, длительное лишение сна, заключение арестованных в раздетом виде в холодный карцер и др.» Угрожая суровыми наказаниями нарушителям приказа, руководство МВД требовало закрыть в тюрьмах пыточные помещения и уничтожить орудия пыток[912]. Приказ зачитывался всем оперативным сотрудникам органов госбезопасности и должен был произвести на них большое впечатление. В продолжение нового курса весной-летом 1953 г. проводилась важная трансформация лагерной системы. Массовая амнистия, объявленная осужденным по неполитическим статьям, вполовину уменьшила численность заключенных. Многочисленные предприятия и стройки, до тех пор находившиеся под контролем МВД, были либо закрыты, либо переданы экономическим министерствам. Более гибкой, основанной не только на репрессиях, становилась политика в западных областях Украины и в Прибалтике, где продолжалась борьба с партизанским движением. Чтобы добиться поддержки коренного населения и местной интеллигенции, партийно-государственная бюрократия стала пополняться «коренными» кадрами[913]. Не за горами была массовая реабилитация жертв сталинского террора.

В считаные недели, как уже говорилось, наследники Сталина существенно скорректировали экономическую политику. Сокращались неподъемные планы капитального строительства, закрывались «стройки коммунизма» и амбициозные программы перевооружения армии. Освободившиеся средства позволяли бороться с кризисом в сельском хозяйстве и социальной сфере. Повышались заготовительные цены на сельскохозяйственную продукцию и снижались налоги на крестьянские хозяйства. Результаты не заставили себя ждать. Заметное улучшение ситуации, особенно в животноводстве, произошло удивительно быстро[914]. Впереди были важные социальные программы, в том числе массовое строительство жилья. Этот курс кардинально противоречил сталинской модели индустриализации.

Внутренние реформы сопровождались умеренной международной политикой. 19 марта 1953 г. постановлением Совета министров СССР провозглашалось стремление «к возможно более скорому окончанию войны в Корее»[915]. После напряженных переговоров 27 июля 1953 г. удалось подписать перемирие. С одобрения Москвы либерализация коммунистических режимов началась в Восточной Европе.

В общем, «неблагодарные» наследники в считаные месяцы без особого труда избавились от многих крайностей, первопричиной которых выступал Сталин. Это существенно изменило характер советского режима, сделало его несталинским, т. е. менее кровавым, более предсказуемым и способным к реформам. Диктатуре был нанесен удар, от которого она уже не смогла оправиться. Несколько раз борьба в верхах приводила к власти новых вождей. Однако никто из них не стал диктатором.