Мичман Изи - Марриет Фредерик - Страница 70

— Нет, сэр, только вам одному.

— Тогда и не надо ему об этом рассказывать, иначе он будет утверждать, что наследство по праву принадлежит тебе.

— Я придумал, сэр, — сказал Джек. — Когда я шёл на маскарад, я хотел помочь выйти из кареты одной пожилой даме в бриллиантах и предложил ей руку. А она так испугалась моего наряда чёрта, что чуть было не свалилась на землю в обмороке и упала бы, если бы капитан Вилсон не поддержал её. Она горячо благодарила его за помощь.

— Ты прав, Джек, — сказал губернатор подумав. — Этот случай сойдёт, чтобы объяснить происхождение наследства. Всё же мне следует рассказать Вилсону историю с попами, так как я поклялся, что ты замешан в этой истории, но подоплёку этого случая я скрою, дабы усыпить щепетильность капитана. Предоставь это дело мне.

Когда на следующий день капитан Вилсон вернулся в дом губернатора, он застал его на веранде.

— Я переговорил с Тихоней, — начал губернатор, — и он поведал мне странную историю, которую побоялся рассказать кому-нибудь другому.

И губернатор посвятил капитана в подробности истории с монахами и завещанием умирающего старика.

— Но каким образом эта история, — заметил капитан, — объясняет тайну моего наследства?

— Нет, она не имеет к нему никакого отношения. Но тем не менее, как я говорил, Джек замешан в ней. Ведь именно он испугал почтенную старушку своим нарядом чёрта, а вы подхватили её на руки, когда она падала в обморок, помешав ей упасть.

— Верно, теперь мне действительно вспоминается случай со спасением престарелой дамы с аристократическими замашками, которая падала в обморок от страха при виде чёрта. Так оказывается — это был наш приятель Джек!

— Именно здесь и зарыта собака!

— Как, тысяча дублонов за пустячную помощь старушке?!

— А почему бы нет? Разве вы не слыхали, как одному человеку оставили наследство только за то, что он открыл дверь в церковь старичку, оказавшемуся бездетным миллионером.

— Слышал, но всё равно, это очень странно.

— Эх, Вилсон, то ли ещё бывает на этом свете! Можно годами трудиться и не получить награды, а стоит оказать пустую любезность и сразу разбогатеть. На мой взгляд, тайна вашего наследства объясняется очень просто: очевидно, старушка умерла, оставив безмерные богатства. Она запомнила вашу форму и узнала ваше имя, ведь падение такой дородной особы могло иметь серьёзные последствия. Вот она вас щедро и вознаградила.

— Что же, — сказал капитан, — так как я не вижу другого объяснения случившемуся, я полагаю, вы правы, но вряд ли справедливо лишать тысячи дублонов её родственников за пустячный поступок, совершённый из вежливости.

— Нет, вы меня удивляете, Вилсон! Насколько я знаю, эта старушка владела чуть ли не половиной Мурсии, испанской провинции, и для их семьи тысяча дублонов значит не больше, чем в Англии стоимость траурного костюма, завещанного родственникам. Я рад за вас — эти деньги будут как нельзя более кстати для вашей семьи. Каждый волен распоряжаться своими деньгами. Поверьте мне, вы спасли даму от перелома ног или бедра.

— Из этих соображений, я полагаю, мне стоит принять наследство! — сказал капитан с улыбкой.

— Конечно, пошлите за ним тотчас же. Обменный курс сейчас довольно высок. Я охотно обменяю вам дублоны на фунты, что составит сумму почти в четыре тысячи фунтов.

— Четыре тысячи только за то, что я помешал старушке свалиться на землю! — воскликнул Вилсон.

— Чертовски хорошее вознаграждение, Вилсон! Я вас поздравляю!

— Именно столько я должен отцу молодого Изи, — заметил капитан, помолчав несколько минут. — Если бы я не получил от него помощь в то время, когда был назначен капитаном корвета, я не смог бы воспользоваться своим назначением и не получил бы приз в три тысячи фунтов за захваченный нами корабль, а теперь и командование прекрасным фрегатом, а тут ещё как с неба свалились четыре тысячи фунтов наследства.

Губернатор подумал, что некоторыми из этих удач капитан Вилсон обязан скорее сыну, чем отцу, но промолчал, чтобы не раскрыть истинную тайну наследства.

— Я согласен, что отец Джека был полезен вам, когда вы получили назначение на корвет, — заметил губернатор. — Но всем остальным — назначением на «Гарпию», захватом приза, наследством, свалившимся на вас с неба, — вы обязаны только себе, своему мужеству и галантности. Тем не менее это не отнимает достоинств и заслуг ни мистера Изи, ни его сына, это уж точно! Между прочим, у меня с ним на днях был долгий разговор.

— О нём самом?

— Да, о нём. Как мне стало ясно, он поступил на службу, не имея осознанной цели, и столь же внезапно может бросить службу. По-видимому, он сильно влюблён в дочь сицилийского дворянина. Я узнал от него, что, находясь здесь, он написал письма ей и её брату.

— Мне прекрасно известно, что он отправился в море в поисках того, чего нет на свете, и я полагаю, что теперь ему это стало ясно. Только сомнительно, чтобы он долго удержался на службе, но мне бы не хотелось, чтобы он бросил её сейчас, когда она столь полезна ему, — сказал капитан.

— Здесь я согласен с вами. Я имею на него большое влияние, и, по моему совету, он пока не будет увольняться со службы. Верно ли, что он наследник большого состояния?

— Да, чистых восемь тысяч фунтов годового дохода, если не больше!

— Когда умрёт его отец, то, конечно, он должен будет оставить службу: мичман с восемью тысячами фунтами доходов будет на самом деле из ряда вон выходящим явлением!

— Причём недопустимым на флоте. Для Джека это было бы так же вредно, как и для окружающих. Даже сейчас он располагает почти — если не сказать совершенно — неограниченными суммами денег.

— Да, плохо дело! Я ещё удивляюсь, что он ведёт себя довольно скромно.

— И я тоже, — добавил капитан. — Но он на самом деле отличный парень при всех своих странностях, и он общий любимец тех, с кем стоит водить дружбу и чьим мнением стоит дорожить!

— Так не следует крепко натягивать удила. Ему они не нужны. Он и так хорошо слушается поводьев.

ГЛАВА XXVIII,

доморощенная философия отца получает у сына упрощённую оценку, выразившуюся в одном восклицании «фи». Первое, но не последнее появление персонажа, играющего важную роль в повествовании

На этом месте разговор был прерван, потому что принесли почту из Англии, которую они давно поджидали. Капитан Вилсон ушёл, держа в руках свои письма; губернатор остался на веранде, погрузившись в свою корреспонденцию. Джеку тоже вручили письма — первое письмо, полученное им от отца. Он писал: