Мичман Изи - Марриет Фредерик - Страница 38

Верзиланс и Джек крепко поспорили, после чего решили обратиться к высшему авторитету, мистеру Джоллифу, который с улыбкой сказал:

— Эти линии — параллели, но это не те параллели, которые не пересекаются.

Таким ответом они оба остались довольны, поскольку он доказывал, что они оба правы. Джек правильно делал, что спорил с Верзилансом: если бы он принял на веру все утверждения комендора, признав его учёность, у него в голове воцарилась бы такая же путаница, как и у самого Верзиланса. Они ни разу не встретились, чтобы не поспорить, а так как в конце концов Джек оказывался прав, то это шло только на пользу его учению. Когда он наконец стал разбираться в навигации, то обнаружил, что его оппонент ровно ничего в ней не смыслит. Ко времени, когда они прибыли на Мальту, Джек с грехом пополам мог выполнять штурманскую работу.

На Мальте Джек попал в новую историю. Хотя Гадинг не мог навредить ему, всё же он искал случай отомстить Джеку, и это желание росло у него тем больше, чем популярнее становился Джек среди команды. Но в данном случае речь идёт о его врагах — боцмане и буфетчике. Джек и Мести продолжали вести свои разговоры на баке, и объединённые ненавистью к нему, боцман и буфетчик стали верными союзниками. Истхап, вступая на ночную вахту вместе с боцманом Биггсом, надевал теперь свою самую красивую жилетку, и они не упускали случая почесать языки по адресу нашего героя.

— По моему лищному мнению, — сказал однажды вечером Истхап, теребя оборочки своей рубашки и поглядывая на Джека, стоявшего неподалёку, — джентльмен должен вести себя благородно, и ежели он проповедует разные идеи насщёт равенства и прощие либеральные взгляды, он должен так и поступать.

— Вот именно, мистер Истхап, это вы верно сказали. И у него нет таких прав, чтобы оскорблять другого джентльмена, не хужее его самого, только потому, что тот не обедает за капитанским столом. И спрашивается: за что? За то, что этот джентльмен высказывает в открытую такие же взгляды, как у него самого!

Здесь мистер Биггс хлестнул плетью по камбузной трубе и посмотрел на Джека.

— Да, — продолжал Истхап, — я ощень сомневаюсь, чтобы этот парнишка вёл себя на берегу так же заносчиво, как здесь. Вот увидите: придёт времещко, когда я надену свой гражданский клиф, тогда я смою кровью нанесённое мне оскорбление, не я буду, мистер Биггс!

— Будь я проклят, если не проучу одного мерзавца, который стащил у меня штаны!

— А деньги, мистер Биггс, у вас все деньги остались целы? — спросил буфетчик.

— Я не считал, — ответил боцман величественно.

— Конещно, джентльмен выще этого, но мало ли вокруг ходит молодщиков, нечистых на руку? Вы и представить себе не можете, мистер Биггс, сколько часов и других ценностей пропадало у публики, когда я прежде гулял по Бонд-стрит.

— Во всяком случае, я могу сказать вот что, — произнёс боцман, — я всегда готов дать удовлетворение любому джентльмену, стоящему даже ниже меня по положению, если я оскорблю его. Я не настолько высоко ставлю свой чин, хотя и не болтаю о равенстве, как некоторые другие, чёрт бы их побрал!

Все эти речи были явно рассчитаны на то, чтобы задеть Джека, и не понять этого было невозможно. Поэтому Джек подошёл к боцману и, приподняв шляпу, обратился к нему с величайшей вежливостью:

— Если я не ошибаюсь, мистер Биггс, вы беседуете обо мне?

— Очень может быть, — ответил боцман, — тот, кто подслушивает, часто слышит о себе мало приятного.

— Вот беда, просто невозможно двум джентльменам поговорить, щтобы их не подслушивали, — вставил Истхап, поправляя свой воротничок.

— Уже не впервые вы отпускаете оскорбительные замечания в мой адрес, мистер Биггс. Вы, кажется, считаете себя оскорблённым в истории, когда у вас украли панталоны? Так вот, я признаюсь, что это я принёс их на корабль, и могу только добавить, — продолжал наш герой, отвешивая поклон, — что я с величайшим удовольствием готов принять ваш вызов.

— Я старше вас чином, мистер Изи, — возразил боцман.

— Да, по службе, но вы только что утверждали, что ваш чин не помешает вам дать удовлетворение любому джентльмену. Вот я и хочу проверить ваши слова на деле.

— Вот этого джентльмена вы тоже оскорбили, мистер Изи, — заявил Биггс, указывая на буфетчика.

— Да, мистер Тихоня, и учтите — я такой же благородный джентльмен, как и вы. Я могу утверждать это с полным основанием, хотя у меня были свои нещастья. Я родом из старинной семьи, каких мало в Англии, — бахвалился Истхап, чувствуя поддержку боцмана, — и в моих жилах течёт кровь не хуже вашей. В моём роду были даже адмиралы!

— Вы грубо оскорбили этого человека, хотя и болтаете всюду о равенстве, — вступил в разговор Биггс. — Вы боитесь дать ему удовлетворение ещё потому, что чванитесь своим богатством.

— Мистер Биггс, — сказал наш герой, побледнев от гнева, — как только мы прибудем на Мальту, я тотчас сойду на берег. Вы и этот прохвост наденете гражданское платье, и мы встретимся втроём, тогда я покажу вам, как я боюсь драться на дуэли.

— С каждым по очереди? — спросил боцман.

— Нет, не по очереди, а с обоими сразу. Я буду драться сразу с двумя или ни с кем. Если вы старше меня по званию, вы должны снизойти до дуэли со мной, — сказал Джек с иронической усмешкой, — иначе я не снизойду до этого мерзавца, который, сдаётся мне, не многим лучше жулика.

Случайное попадание в цель заставило буфетчика побледнеть как полотно, а затем покраснеть как помидор. Он весь кипел от ярости, хотя и не осмеливался встретиться взглядом с Джеком, который опять повернулся к боцману.

— Ну, так как, мистер Биггс, договорились или вы спрячетесь за свои нашивки?

— Я не отступлюсь от своего слова, — ответил боцман, — мы уладим наши дела на Мальте.

Получив этот ответ, Джек вернулся на прежнее место рядом с Мести.

— Масса Тихоня, пьюсь оп заклат, мистер Истхап что-то замышляет. Это пыло витно по его лицу, когда вы говорили с ним. Если можно, я поеду с вами на перег, чтопы всё пыло по-честному.

Согласившись на дуэль, мистер Биггс был поставлен перед необходимостью выбрать себе секунданта, и он остановил свой выбор на кандидатуре Верзиланса, которого и попросил оказать ему эту услугу. Комендор, раздосадованный недавними победами Джека в области навигации, а поэтому злой на него, согласился, но выразил недоумение по поводу того, каким образом можно устроить дело так, чтобы одновременно дрались трое, ибо ему и в голову не пришло, что можно провести две отдельные дуэли, а посему он отправился в свою каюту и принялся за чтение в надежде найти в книгах ответ на поставленную перед ним задачу.

Джек, со своей стороны, не осмелился заикнуться Джоллифу о дуэли, боясь его осуждения, а, подумав некоторое время, отправился к Гаскойну. Действительно, на корабле трудно было найти другого мичмана, более достойного, чем Гаскойн, кому можно было поверить свою тайну. Гаскойн призадумался и сказал, что сражаться даже с боцманом ниже достоинства Джека, но поскольку вызов сделан и принят, идти на попятную уже поздно. Поэтому он согласился принять участие в дуэли, предвкушая развлечение и не думая о серьёзных последствиях, как не думал бы о них любой мичман на его месте.

На второй день после того, как корвет бросил якорь в гавани Валлетты[27], боцман и комендор, Джек и Гаскойн получили разрешение сойти на берег. Истхап, разодетый в свой лучший фрак с медными пуговицами и бархатным воротником (за который его схватили в тот момент, когда его рука извлекала из кармана чей-то бумажник, за что его потащили в каталажку, хотя он клялся и божился, что он природный джентльмен), вышел на палубу и обратился к мистеру Собриджу с такой же просьбой об увольнении на берег, но тот отказал, ссылаясь на то, что ему нужно вернуть клёпку и обручи от использованных бочек в бондарню. К своему огорчению, Мести тоже не смог получить увольнение.

Это было весьма некстати, но дело уладили так, что договорились встретиться всем у бондарни в определённый час, когда мистер Истхап мог незаметно оттуда выскользнуть и посвятить часть времени, отведённого на исполнение своих служебных обязанностей, отмщению за поруганную честь. Итак, враги сошли на берег и разместились в одной из мелких гостиниц, чтобы сделать необходимые приготовления к дуэли.