Большая маленькая ложь - Мориарти Лиана - Страница 63

Вероятно, для нее был неизбежным такой неудачный исход пребывания в Пирриви. Истинные, не признаваемые ею побуждения переезда сюда были настолько специфическими, запутанными и странными, что она даже не сумела бы толком их сформулировать.

Но, возможно, приезд сюда, по сути дела, стал необходимым этапом в каком-то процессе, потому что за последние несколько месяцев она исцелилась от определенных вещей. Испытывая смущение и тревогу за Зигги, она несколько изменила свое отношение к Саксону Бэнксу. Она ощутила, что теперь сможет взглянуть на него трезвыми глазами. Саксон Бэнкс не монстр, он просто мужчина. Просто обыкновенный мерзавец, каких тысячи. Конечно, лучше было бы с ним не спать. Но она переспала. И вот результат – Зигги. Возможно, только у Саксона Бэнкса оказалась достаточно агрессивная сперма для преодоления ее проблем с плодовитостью. Возможно, он был единственным на свете мужчиной, способным сделать ей ребенка, и не исключено, что теперь она сможет спокойно и непредвзято поговорить о нем, чтобы Зигги перестал считать своего отца каким-то зловещим суперзлодеем.

– Зигги, – сказала она, – хочешь перейти в другую школу, где у тебя появятся совершенно новые друзья?

– Нет, – ответил Зигги.

У него было какое-то странное беспечное настроение. Он нисколько не тревожился. Неужели психолог знает, о чем говорит?

Что всегда говорит Мадлен? «Дети такие странные и непредсказуемые».

– О-о, – сказала Джейн. – А почему нет? Ты очень огорчился в тот день, когда те дети сказали – ты знаешь, – что им не разрешают с тобой играть.

– Ага, – бодро произнес Зигги. – Но у меня много других друзей, которым разрешают со мной играть, как Хлоя и Фред. Хотя Фред во втором классе, он все равно мой друг, потому что мы оба любим «Звездные войны». И у меня есть еще друзья. Харрисон, Амабелла и Генри.

– Ты сказал – Амабелла? – спросила Джейн.

Раньше он не говорил, что играет с Амабеллой, и от этого представлялось маловероятным, что он обижает ее. Джейн считала, что они, так сказать, вращаются на разных орбитах.

– Амабелла тоже любит «Звездные войны», – сказал Зигги. – Она знает все о них, потому что суперхорошо читает. Так что мы не то чтобы играем, а иногда, если я устану от беготни, садимся под деревом Морского Дракона и разговариваем о «Звездных войнах».

– Амабелла Клейн? Амабелла из подготовительного класса? – уточнила Джейн.

– Ага, Амабелла! Правда, учителя не разрешают нам больше разговаривать, – вздохнул Зигги.

– Ну, это потому, что родители Амабеллы считают, что ты ее обижал, – с некоторым раздражением произнесла Джейн.

– Это не я ее обижал, – возразил Зигги, соскальзывая со стула, как это делают маленькие мальчики, раздражая тем самым своих мам.

Она с облегчением обнаружила, что Фред делает то же самое.

– Сядь прямо, – строго сказала Джейн.

Он со вздохом выпрямился:

– Хочу есть. Скоро принесут мои блинчики? – Вывернув шею, он посмотрел в сторону кухни.

Джейн внимательно взглянула на него. Сказанные сыном слова запечатлелись в ее мозгу. Это не я ее обижал.

– Зигги, – начала она.

Задавала ли она ему этот вопрос прежде? Кто-нибудь спрашивал его об этом? Или все снова и снова повторяли: «Это сделал ты, Зигги? Ты?»

– Что? – спросил он.

– Ты знаешь, кто обижал Амабеллу?

Он моментально замкнулся в себе:

– Не хочу об этом говорить. – У него задрожала нижняя губа.

– Просто скажи мне, малыш, ты знаешь?

– Я обещал, – тихо произнес Зигги.

Джейн подалась вперед:

– Что обещал?

– Обещал Амабелле, что никому ничего не скажу. Она говорила, если я скажу, ее, может быть, убьют до смерти.

– Убьют до смерти, – повторила Джейн.

– Да! – с жаром воскликнул Зигги. Его глаза наполнились слезами.

Джейн забарабанила пальцами по столу. Она знала, он хочет сказать ей.

– Что, если, – медленно произнесла она, – что, если ты напишешь это имя? – (Зигги нахмурился. Заморгав, он смахнул слезы.) – Потому что тогда ты не нарушишь обещания, данного Амабелле. Это не то что сказать мне. А я обещаю тебе, что Амабеллу не убьют до смерти.

– Ммм, – задумчиво промычал Зигги.

Джейн достала из сумки блокнот с ручкой и подтолкнула к нему:

– Можешь составить это слово по буквам? Или хотя бы попытайся.

Этому их учили в школе – стараться написать слова.

Зигги взял ручку, но повернулся на шум открываемой двери кафе. Вошли двое – блондинка с модной стрижкой и ничем не примечательный бизнесмен. Для Джейн седеющие мужчины средних лет в деловых костюмах выглядели примерно одинаково.

– Это мама Эмили, – сказал Зигги.

Харпер. Джейн почувствовала, как ее лицо заливает краска. Ей вспомнился унизительный инцидент на детской площадке, когда Харпер обвинила ее в нападении. В тот вечер позвонила миссис Липман, сообщила, что родительница составила на нее официальную жалобу, и посоветовала «так сказать, залечь на дно, пока эта сложная ситуация не разрешится».

Харпер посмотрела в ее сторону, и Джейн почувствовала сильное биение сердца, как от страха. Ради бога, она не собирается убивать тебя, подумала она. Так странно было конфликтовать с человеком, которого едва знаешь. В своей взрослой жизни Джейн старалась избегать конфликтов. Ее озадачивало то, что Мадлен получает удовольствие от такого рода вещей и фактически напрашивается на них. Это было ужасно: стыдно, неловко и огорчительно.

Муж Харпер настойчиво нажал пальцем на звонок на стойке, вызывая из кухни Тома. В кафе народу было немного. В углу справа сидела женщина с маленьким ребенком, а пара мужчин в заляпанных краской голубых комбинезонах ели яйца с беконом.

Джейн увидела, как Харпер ткнула мужа в бок и заговорила ему в ухо. Он бросил взгляд на Джейн и Зигги.

О господи! Он направляется к ней.

У него был один из тех больших упругих пивных животиков, который он нес гордо, как почетный знак.

– Привет, – сказал он Джейн, протягивая руку. – Вы Джейн? А я Грэм, отец Эмили.

Джейн пожала ему руку. Он сжал ее руку довольно сильно, словно давал понять, что сильней сжимать не будет.

– Привет, – откликнулась она. – Это Зигги.

– Привет, дружок.

Грэм метнул взгляд на Зигги и сразу отвел глаза.

– Прошу тебя, Грэм, оставь это, – сказала Харпер, которая подошла и встала рядом с ним.

Она намеренно игнорировала Джейн и Зигги, как это было на детской площадке, когда она играла в эту дурацкую игру: «стараться не смотреть в глаза».

– Послушайте, Джейн, – начал Грэм. – Понятно, что я не хочу говорить многие вещи перед вашим сыном. Насколько мне известно, вы втянуты в конфликт со школой, и подробности этого мне неизвестны, да мне это и неинтересно, но позвольте вот что сказать вам, Джейн.

Он оперся о стол обеими руками и навис над Джейн. Движение было таким просчитанным и устрашающим, что казалось почти комическим. Джейн вздернула подбородок. У нее комок встал в горле, но она не хотела, чтобы он видел, как она нервно сглатывает. Она заметила глубокие морщинки вокруг его глаз и крошечную родинку у носа. Он омерзительно осклабился, как какой-нибудь мужик с татуировкой, орущий на репортеров на таблоидном телевидении.

– На этот раз мы решили не обращаться в полицию, но если я узнаю, что вы снова подбираетесь к моей жене, то этого не потерплю и приму меры. Я партнер в юридической фирме и применю к вам всю строгость закона…

– Вам следует немедленно уйти.

Это был Том с тарелкой блинчиков в руках. Поставив тарелку на стол, он ласково прикоснулся ладонью к затылку Зигги.

– Ах, Том, извините, мы просто… – залепетала Харпер.

Матери Пирриви, ярые приверженцы кофе от Тома, относились к нему как к любимому поставщику наркотиков.

Грэм выпрямился и потянул себя за галстук:

– Все в порядке, приятель.

– Нет, – возразил Том. – Не в порядке. Не потерплю, чтобы вы докучали моим клиентам. Попрошу вас немедленно уйти. – Том стиснул челюсти.

Грэм постучал сжатым кулаком по столу Джейн: