Большая маленькая ложь - Мориарти Лиана - Страница 46

– В известной мере, – ответила Селеста. – То есть да. Точно не знаю, когда мы переедем. Наверное, уже скоро.

Это не входило в ее план. Разговоры с людьми. Это как-то чересчур реально. Мероприятие в целом было гипотетическим. Возможно, оно никогда не осуществится. Она просто забавлялась с идеей о новой жизни. Селеста делала это, чтобы произвести впечатление на Сьюзи. Ей хотелось прийти на следующую встречу с продуманным планом. Большинство женщин, вероятно, пришлось бы долго подталкивать. Большинство женщин, наверное, явились бы на следующую встречу, ничего не сделав. Только не Селеста. Она всегда выполняла домашнее задание.

– Я сняла квартиру на полгода, – собиралась она сказать Сьюзи. – В Макмахонс-Пойнт. Могу пешком ходить в Северный Сидней. У меня есть подруга, она партнер в небольшой юридической фирме. Примерно полгода назад она предлагала мне работу, но я отказалась. Все же я думаю, она сможет мне что-нибудь найти. Так или иначе, если этот вариант не пройдет, я смогу найти работу в городе. Добираться на пароме совсем недолго.

– Ух ты! – скажет Сьюзи, подняв брови. – Хорошая работа.

Лучшая ученица в классе. Какая хорошая девочка! Какая благонравная жена, даром что ее поколачивает муж.

– Я Роза, – представилась женщина. – А это Изабелла и Даниэлла.

«Она это серьезно? Назвала детей Изабеллой и Даниэллой?»

Девочки вежливо улыбнулись. Одна из них даже сказала: «Здравствуйте». Эти близнецы были воспитаны явно лучше мальчиков Селесты.

– А я Селеста. Приятно познакомиться! – Селеста постаралась как можно скорей повернуть ключ в двери. – Я лучше…

– У вас есть дети? – с надеждой спросила Роза, и девочки выжидающе посмотрели на нее.

– Два мальчика, – ответила Селеста.

Если она скажет, что у нее близнецы, то это поразительное совпадение продлит разговор еще как минимум минут на пять, а ей этого не выдержать.

Селеста толкнула дверь плечом.

– Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, – сказала Роза.

– Спасибо! До скорого. – Она услышала, как девочки начали спорить, кому нажимать на кнопку лифта.

– Ради бога, девочки, неужели надо делать это каждый раз? – произнесла мать, очевидно, своим обычным голосом, в отличие от вежливого светского голоса, которым только что общалась с Селестой.

Едва закрылась дверь в ее квартиру, как наступила полная тишина. Фраза матери оборвалась на полуслове. Хорошая звукоизоляция.

Рядом с входной дверью размещалась зеркальная стена, очевидно оставшаяся после амбициозного косметического ремонта семидесятых. В остальном же квартира была заурядной: пустые белые стены, практичный серый ковер. Типичная арендуемая собственность. Перри являлся владельцем арендуемых квартир, вероятно похожих на эту. Теоретически Селеста тоже была владелицей, но она даже не знала их местоположения.

Если бы они вместе накопили средства на арендуемую квартиру, пусть одну, она с удовольствием занялась бы обустройством. Она помогала бы обновить ее, выбирала бы кафельную плитку, общалась с агентом по недвижимости, говорила бы: «О да, конечно!» – в ответ на просьбу съемщика что-то исправить.

При таком уровне благосостояния она чувствовала бы себя комфортно. Невообразимые пучины богатства Перри иногда вызывали у нее тошноту.

Она замечала то особое выражение на лицах людей, когда они впервые попадали в ее дом. То, как они блуждали взором по обширным пространствам, высоченным потолкам, прекрасным комнатам, обставленным наподобие небольших музейных экспозиций обеспеченной семейной жизни. Каждый раз в ней боролись на равных гордость и стыд. Она жила в доме, где каждая комната молча кричала: «У НАС КУЧА ДЕНЕГ. НАВЕРНОЕ, БОЛЬШЕ, ЧЕМ У ВАС».

Эти красивые комнаты были совсем как постоянные сообщения Перри в «Фейсбуке»: стильный образ их жизни. Да, они действительно сидели иногда на этом восхитительном комфортабельном диване, поставив на кофейный столик бокалы с шампанским и наблюдая заход солнца над океаном. Да, так оно и было. И часто это бывало восхитительно. Но на этом самом диване он однажды сильно прижал ее лицом в угол, и она боялась, что умрет. А та фотография из «Фейсбука» с надписью «Веселый день с детьми» соответствовала действительности, только у них не было снимка того, что произошло после укладывания детей в постель. У Селесты легко шла из носа кровь. Это было всегда.

Селеста внесла лампу в хозяйскую спальню квартиры. Комната была совсем небольшой. Там стояла двуспальная кровать. У них с Перри была, разумеется, кровать королевского размера. Но в эту комнату с трудом вошла стандартная кровать.

Она поставила лампу на пол. Это была красочная лампа в форме гриба, стиля ар-деко. Селеста купила ее, потому что любила этот стиль и потому что Перри его терпеть не мог. Нет, он, конечно, не стал бы возражать против покупки лампы, но морщился бы при каждом взгляде на нее – точно так же, как она морщилась бы при виде удручающих образцов современного искусства, которые он показывал ей в галереях. Итак, он их не покупал.

Брак – это всегда компромисс.

– Милая, если тебе и вправду нравится этот наивный старомодный вид, я достану тебе подлинную вещь, – ласково говаривал он. – Это просто дешевая безвкусная подделка.

Когда он говорил подобные вещи, ей слышалось: «Ты дешевка».

Она займется украшением этого дома дешевыми безвкусными вещами, которые ей нравятся. Селеста отодвинула одну из штор, чтобы впустить свет, и провела пальцами по чуть запыленному подоконнику. Дом был довольно чистым, но в следующий раз она принесет средства для уборки и отмоет все до блеска.

До настоящего момента она не смогла бы уйти от Перри, потому что была не в состоянии себе представить, куда пойдет и как будет жить дальше. Таков был привычный образ ее мыслей. Перемена казалась невозможной.

А теперь она подготовится к новой жизни и будет ждать подходящего момента. Она застелет кровати для мальчиков. Заполнит холодильник продуктами. Разложит в шкафу игрушки и одежду. Ей не придется даже упаковывать чемодан. Она заполнит анкету для поступления в местную школу.

Она подготовится.

В следующий раз, когда Перри ударит ее, она не даст ему сдачи, не заплачет и не уляжется на кровать. Она скажет: «Я ухожу от тебя прямо сейчас».

Селеста опустила взгляд на костяшки пальцев.

Или она уйдет, когда он будет в отъезде. Может быть, это даже лучше. Она скажет ему по телефону: «Пора понять, что так продолжаться не может. Когда ты вернешься, мы уже уедем».

Невозможно представить его реакцию.

Если она действительно уйдет.

Если она прекратит их отношения, то насилие тоже прекратится, потому что он потеряет право ударить ее, точно так же, как и целовать ее. Насилие, как и секс, было составной частью их отношений. Если она уйдет, то уже не будет принадлежать ему, как прежде. Она вернет его уважение. У них сложатся дружеские отношения. Он станет вежливым, но холодным бывшим мужем. Она предчувствовала, что его холодность заденет ее больше, чем кулаки. Он очень скоро встретит другую женщину.

Селеста вышла из хозяйской спальни и по узенькому коридору прошла в комнату мальчиков. Места там хватало лишь для двух односпальных кроватей. Она купила для них новые лоскутные покрывала, чтобы было симпатично. Пытаясь представить себе озабоченные личики детей, она запаниковала. О господи! Неужели она и в самом деле поступит с ними подобным образом?

Сьюзи считала, что Перри попытается получить единоличную опеку над детьми, но она не знала Перри. Его гнев вспыхивал подобно пламени паяльной лампы и быстро гас. Не так, как у нее. Селеста была злее. Она была злопамятной, а Перри – нет. В общем, она была ужасной. Она помнила все, помнила каждый случай, каждое слово. Сьюзи настаивала, чтобы Селеста начала фиксировать «оскорбления», как она это называла. «Записывайте все, – говорила она. – Фотографируйте свои ушибы и синяки. Сохраняйте врачебные записи. Это важно при судебном разбирательстве или слушаниях дела об опекунстве». – «Конечно», – согласилась Селеста, но делать этого не собиралась. До чего унизительно будет увидеть словесную интерпретацию их поведения. Все равно что описывать драку детей. Я нагрубила ему. Он заорал на меня. Я заорала в ответ. Он толкнул меня. Я ударила его. В ответ получила синяк, но успела его поцарапать.