Наперсница (СИ) - Лунная Екатерина - Страница 36

Ни шороха, ни звука, в ушах звенело от изначальной тишины, в которой не доставало голосов. Познавательные беседы и забавные истории канули в небытие, оставив в утешение память о прошедших днях. Аарон поглядывал на меня с нарастающей тревогой, молчание второго охранника дополняло ощущение недавно свершившихся похорон.

Так прошел день. На второй мы добрались до Лемиэ. Или на третий? Я не считала сутки, погрузившись в собственные мысли, полностью доверилась сопровождению.

… — Такая красавица! Просто маленькая куколка, прелесть!

Мама бледно улыбнулась наигранной похвале. Я смотрела на все снизу вверх испуганно, растерянно, как едва расклеивший глаза щенок, не сознающий мир вокруг. Суетливые женщины, старый, изнуренный болезнями замок впереди, мама, ее ладонь холодная и цепкая, как и мои пальцы.

— Вы знаете правила, леди? — снисходительно уточнила та, что только что безжалостно трепала по щеке меня, вжавшуюся в материнскую юбку. Я не заметила и не поняла, почему она запнулась, когда называла маму «леди», мама ведь действительно леди, по праву рождения и воспитанию, она и сама меня учила!

— Да, знаю. Я согласна.

— Тогда добро пожаловать, Шантель.

Высокая женщина с льдистыми глазами отвернулась от мамы, ее уже как бы не существовало, осталась во дворе только я.

— Меня будешь называть леди Ивонн, и я хозяйка этого пансиона.

Я не поняла ни одного слова, кроме последнего, и то издевательски двоилось, троилось в ушах, пока разум пытался сопоставить увиденное с услышанным.

— Давай, детка, пойдем. На улице холодно, ты можешь простудиться.

Мама уверенно кивнула на мой взволнованный, непонимающий взгляд и ослабила хватку пальцев.

— Иди, Шантель. Теперь это твой новый дом.

Ладонь мамы куда‑то исчезла, руку теперь обдувал колкий морозный ветер. Два шага вперед, за высокой женщиной. Та удалялась быстро, но подождала меня у входа. Стало вдруг так холодно, так тесно, что я сжалась, скукожилась и развернулась, чтобы вновь спрятаться в теплых маминых руках. Но позади было пусто, створки ворот беззвучно схлопнулись, отрезая меня от всего остального мира, а мамы уже не было.

— Идем, Шантель, не заставляй меня ждать. Это невежливо.

— А чего ожидать от такой?.. — махнула рукой рябая привратница и шикнула на меня. — Иди уже, птичка — невеличка, тебя хозяйка ждет.

И я пошла. А мама осталась за спиной, там, где был папа, и мой первый дом, и второй с красным, вечно опухшим двоюродным дядей Арном, его высушенной до состояния прутика женой и детьми. А ночью я плакала в подушку и пропускала мимо утешения других воспитанниц. Мое горе больше их, в разы тяжелее и горше. Даже известие о маминой смерти, пришедшее спустя месяц не стало большим потрясением, чем тоска в ту ночь. Смерть — это то же расставание надолго, или навсегда, а мы с мамой расстались месяцем раньше.

— Шантель, ну это просто глупо. Поешь.

— Я не хочу, — покачала головой. Тогда Аарон присел рядом, обнял за плечи, передавая тепло, которого мне не хватало. Я снова заплакала, уткнувшись в его куртку, ощущая как воин привычно проводит широкой ладонью по моим волосам.

— Это не навсегда.

— Но надолго, — возразила я неверным, высоким голосом.

— Надолго.

— Вы… ты ведь вернешься к ней? Ведь вернешься?

Аарон промолчал. Он всегда так делает, когда не хочет лгать, а правда неприглядна. Нам так с ним повезло — Ирре повезло…

— Вернуться? — эхом откликнулся воин, крепче прижимая меня к себе, к своему теплому боку. — Вернуться… Я бы очень хотел, Шантель, очень.

— И ты вернешься! Не оставляй ее одну!

— Знаешь, вы на самом деле в чем‑то похожи, — неожиданно хмыкнул Аарон. — С Иррой. Она вот точно так же шипела: «Не оставляй ее одну». И за грудки трясла.

Я хихикнула — это вполне в стиле нашей дорогой подруги. А потом осознала, что он только что сказал — и обомлела.

— Она тоже не хочет, чтобы подруга оставалась одна.

— Но ведь я еду в замок, домой! Какая там опасность? Там гвардейцы, прислуга, огромная толпа! И мне ничего не угрожает!

— Ирра, понимаешь ли, не в восторге, что твой жених оставил тебя, пусть и по долгу службы. Она не понимает многих привычных нам вещей.

— Ты же сам этого хочешь, — перебила я задумчивую речь охранника. Друга. Просто неравнодушного человека. — Ты понимаешь, что должен быть рядом с ней, не со мной! Ирра в опасности, и ты должен…

— Я должен доставить тебя в Хевенхолд.

— Но потом! Обещай, что ты вернешься к ней! — потребовала непреклонно. — Обещай, сейчас же!

Аарон хохотнул от моего напора, наверное, я действительно выглядела смешно со своими приказами и опухшим от слез лицом, покрасневшими глазами. Но мне не до шуток.

— Обещай!

— Посмотрим, — он уклончиво покачал головой, но я различила уверенность в этом слове. Он уже все для себя решил, я только надеюсь, что сумасбродное требование Ирры для него играет меньшую роль.

Я не заметила, как мы добрались до Хевенхолда.

Кода

Зимнюю ярмарку я полюбила всем сердцем. Организовать, конечно, ее стоило большого труда, однако с поддержкой мужа и местных удалось устраивать празднества ежегодно. Снежные бои, народные гуляния и торговый городок стали традиционными в честь дня перелома зимы.

Я шагала медленно, оглядываясь по сторонам с широкой улыбкой, и иногда останавливалась, чтобы перемолвиться словечком со знакомыми. Николь в это время недовольно поджимала губки и ждала в стороне, а Лиза, цепляясь за мою юбку, сверкала любопытными глазками на моего собеседника.

— Николь, если хочешь, можешь погулять, — окликнула я падчерицу. Та недоверчиво, скептически приподняла бровь, отчего меня невольно разобрал смех, уж больно похоже это на отцовскую гримасу. — Я серьезно, Николь. Иди, развлекайся. Ты уже взрослая девушка, свою голову на плечах имеешь, чтобы не ввязаться, куда не нужно. Только к ужину возвращайся домой.

Николь высокомерно кивнула мне, направление она выбрала в сторону торговых рядов. Я повернула голову в сторону нашей охраны.

— Карен, — молодой мужчина неслышно подошел ко мне, понимающе кивнул. — Только незаметно, ладно?

— Да, леди, — Карен едва улыбнулся и двинулся вслед за Николь.

— А куда пойдем мы, леди Лизет? — обратилась я к моей маленькой принцессе. Та не на шутку задумалась.

— В театр, — важно изрекла дочурка.

— В театр так в театр, — не стала спорить и, крепко сжав маленькую ладошку в теплой варежке, позволила себя отвести к актерским помостам. Там вовсю шло представление, народ толпился, но нас пропустили к первым рядам, улыбаясь моим благодарностям.

— Мама, смотри, там Мороз! — взвизгнула Лиза, подпрыгнув чуть не на метр.

— Вижу, солнышко, — я подняла дочку на руки, чтобы ей было лучше видно, отклонив помощь охранников. Ничего, уж десять минут выдержку, не сломаюсь.

После спектакля мы заглянули в карамельную, прошлись по рядам торговцев и общим решением зашли в трактир, немного подкрепиться. Я усадила дочку в отгороженной части зала, которую держали специально для нас, и, оставив Лизу на попечение Криста, вернулась в общий зал.

— Добрый вечер, леди, — радостно поприветствовал меня краснощекий хозяин. — Чего изволите? Какао для маленькой леди?

— Здравствуйте, господин Эльс! Какао — обязательно, к нему кусок вишневого пирога и…

Мои слова заглушил грохот со стороны лестницы. Хозяин аж с лица спал, засуетился передо мной, но я отмахнулась и пригляделась получше к человеку, что решил со ступенек полетать.

В углу завязалась потасовка, неудачливый летун нарвался на неприятности. Господин Эльс сорвался с места, на ходу давая указания своим вышибалам. Не успела я оглянуться, как обоих бунтарей уже выдворили на мороз.

— Тысячу извинений, леди! Случаются такие казусы, уж ничего не попишешь, такая наша доля! Так что вы говорили, какао, кусок пирога с вишней?..

— И для меня какао, — задумчиво продолжила, сцепив пальцы в замок. Решившись таки проверить, я распорядилась, чтобы все это отнесли к дочери, а сама засеменила к выходу, в чем была, даже не накинув шубку. Темнело рано, но во дворе трактира вовсю горели огни, освещая пространство. За воротами, в пределах видимости туда — сюда катались по снегу двое. Не сплотила, видимо, общая беда. Ну что ж, тут я могу выступить в роли миротворца.