По прозвищю "Царь" - Мостовой Александр - Страница 40

Хотя в свое время Карпину доставалось от Олега Романцева в пять раз больше, чем остальным. В этом плане Валерка был у него «любимчиком». Едва ли не каждый разбор игры начинался с анализа его действий на поле.

У Карпа в то время был существенный недостаток — и он сам о нем знал, а мы все время по этому поводу смеялись — разгоняясь на поле, он не мог остановиться. В результате все время пробегал, хотя иногда нужно было прочувствовать паузу. Эта неловкость была заметна в отборе мяча. Романцев постоянно говорил ему:

— Валера, зачем ты пробегаешь дальше? Остановись, вернись и попробуй опять отобрать мяч у соперника.

Это умение придет к нему позже, с опытом. Про Карпина абсолютно справедливыми будут слова, что из него футболиста сделал Романцев. В свое время Иваныч гонял Карпа очень много. Но с другой стороны, в «Спартаке» считалось за правило: если тренер часто критикует футболиста, значит, тот чего-то стоит и его еще можно переделать.

Да, ко мне у тренеров — и у Романцева, и у Бескова — было другое отношение. Они знали, что меня нельзя критиковать, От этого могло быть только хуже. А Валерка, думаю, никогда и не обижался на Романцева. Слушал, мотал на ус. А со временем окреп, набрался опыта, вырос как футболист. И относиться к нему все стали по-другому. Шуточек свысока в адрес Карпа уже никто не отпускал. Да и то, что он не задержался в «Спартаке», а уехал за границу, говорит о многом. Примерно такой же путь, как Валерка, проделали и два других спартаковца — Димка Попов и Димка Радченко. Про них тоже уместно сказать, что игроков из них сделал Романцев. Не знаю, правда, согласятся они с этим или нет. Думаю, согласятся.

Об игре Валерки и спорить не стоит. Вся картина его постепенного перевоплощения происходила на моих глазах. В «Спартак» он пришел совершенно не обученным, хотя парню уже было двадцать лет. Это все-таки знаковый возраст для футболиста, к этому моменту пора научиться играть. И я увидел, что Валерка за два года не просто многому научился — он стал совершенно по-другому действовать на поле. Хотя впоследствии я не раз задавался вопросом: «Как можно переучить человека, если ему не дано играть?»» Но Романцев умел переучивать. Как пример — Андрей Тихонов, который пришел в «Спартак» уже в зрелом возрасте, а в итоге стал лидером

команды на несколько лет. А вспомним про Никифорова, Ледяхова, Цымбаларя, Онопко — они же пришли в «Спартак» из разных команд, но в конце концов все вместе стали играть в один футбол.

…В общении Валерка тоже поначалу не выделялся, был тихим, скромным, спокойным, в меру веселым. Лидером по духу он стал потом, со временем. Естественно, в свое время никто не мог предположить, что он дорастет до таких высот, станет ведущим игроком сборной. Впрочем, я не стал бы особенно выделять именно его. В те годы целое поколение проявило себя достаточно ярко.

В начале и середине 1990-х многие из лидеров отечественного футбола отправились за рубеж, и почему-то большинство из них — в Испанию. И почти у всех там карьера сложилась неплохо. Хотя у того же Карла был не слишком удачный период в «Валенсии», когда дела у него совершенно не ладились. И только с переходом в «Сельту» они опять пошли в гору.

Заграница, как мне кажется, по-настоящему закалила Карпа. Он — как и я в свое время — понял, что здесь ему не будет никто помогать, никто не станет подталкивать, как это было в «Спартаке». Здесь действует иной закон — закон джунглей: каждый сам за себя. Когда Карпин перешел в «Сельту», я увидел его не только другим футболистом, но и другим человеком. Он заметно повзрослел. А характер, без которого в спорте никуда, у Валерки был всегда. Просто он не знал, как его раскрыть. В итоге же в поведении Карпа появились и неуступчивость, и настойчивость — все те качества, без которых в спорте не обойтись. И это помогло стать ему тем, кем он стал, добившись признания и в Испании, и в Европе. Да, я был сильнее технически, он подвижнее, но без сильных характеров мы бы вряд ли смогли пробиться в большом футболе.

…Когда у Карпина появился вариант перейти в «Сельту», он сразу же позвонил мне. Спросил:

— Как у вас там дела, как команда, как оцениваешь перспективы?

Я сказал всю правду, ничего не утаивая: что проблем целый ворох, инфраструктуры никакой, с руководством приходится воевать. Но он, наверное, изначально все для себя решил. Его звал тренер, который рассчитывал на него как на футболиста. А в «Валенсии» у Валерки было больше проблем, чем игровой практики. Немаловажным фактором, очевидно, стало и мое присутствие в команде. Все понимали, что вдвоем нам будет намного легче. И сразу, как только Карп пришел в «Сельту», он почувствовал: здесь он «свой среди своих», С первых же матчей у нас все пошло как по маслу. Да и с тренером, Хавьером Ируретой, не было никаких проблем.

С приходом Карпа намного легче стало играть и мне. Я увидел, что в команде появился человек, который понимает мой футбол с полуслова, с полувзгляда. Впоследствии нам не раз говорили:

— Ну, парни, вы просто-таки шикарные комбинации на поле проворачиваете! Как все это делаете — не понять.

— Все просто: играем в один футбол, — говорили в ответ. — А вы этого не понимаете, потому что вас ему не учили.

В это же время были куплены и другие футболисты, мыслящие на поле так же, как и мы — например, Макелеле. И игра команды засверкала новыми красками. Отличное взаимопонимание у нас установилось с израильтянином Хаимом Ревиво. Карп слева, я в центре, он справа — втроем мы в атаке что хотели, то и творили» Такие вихри закручивали!

Наша фирменная с Карлом комбинация выглядела следующим образом. Я получал мяч в центре поля, отдавал пас Валерке на бровку, он одним касанием возвращал мне мяч, а я еще раз в «стенку» ему — только уже дальше. Затем, уже в самом углу, он выжидал паузу, а я отскакивал чуть назад. После этого он делал мне последнюю передачу, и я, никем не прикрытый, вколачивал мяч в ворота. Никто не мог понять, как в два-три касания эти русские доходили до ворот соперника!

Большим плюсом для нас обоих было и то, что на поле мы стояли друг за друга горой. Если кто-то шел на меня в жесткий подкат, Карп через пару мгновений моментально мчался к моему обидчику. Я тоже, если что, шел на помощь. Хотя он был более импульсивен, особенно в последние годы карьеры. Я же со временем, напротив, стал спокойнее воспринимать какие-то неурядицы на поле. Карп же заводился буквально по пустякам. Толкнет его кто-то в пылу борьбы или подножку поставит — он сразу вскакивает и подлетает к нарушителю, выяснить отношения. За это не раз получал желтые карточки. Я, правда, в Испании тоже «горчичников» нахватался прилично.

В «Сельте» многие тогда говорили: «Все проблемы с судьями у нас из-за этих русских». Мы были едва ли не единственными в команде, кто, не стесняясь, говорил в прессе о том, что нас «убивают» арбитры. Судьям это не нравилось. И некоторые устраивали на нас с Карпом самую настоящую охоту. Порой давали желтые и даже красные карточки абсолютно ни за что. При том что я был капитаном команды, а значит, мог осуществлять определенные представительские функции. Вспоминаю один случай. Сезон 1999/2000. Матч с «Алавесом». Готовлюсь пробить штрафной. Разбегаюсь, и тут кто-то из соперников раньше времени выскакивает из «стенки». Останавливаюсь. Поворачиваюсь к арбитру, хочу попросить, чтобы он дал мне нормально пробить. А вместо этого судья мигом вытаскивает желтую карточку и предъявляет ее мне. Я говорю ему всего два слова:

— За что?

Повторюсь, при всем этом я капитан «Сельты». А в ответ он моментально лезет в карман за красной карточкой. И как это воспринимать?

Иной раз перед матчами к нам специально подходил человек из команды и говорил:

— Будьте осторожны. Этот судья использует любой повод, чтобы дать кому-то из вас карточку.

Например, такой эпизод. Игровой момент, падаем вместе с соперником. Встаю, а судья уже заранее бежит ко мне с карточкой. Я даже не смотрю на него, специально отворачиваюсь, потому что иногда мне показывали карточки только за то, что я смотрел на судей. А он уже заранее решил, что даст карточку.