По прозвищю "Царь" - Мостовой Александр - Страница 23

— Как это так?

— Вот увидите.

Этот диалог наводит меня на мысль, что в том чемпионате отнюдь не все было чисто. Мы действительно потеряли очки и в Ташкенте, и в Душанбе. А ЦСКА стал чемпионом за тур до финиша.

Завершался сезон для «Спартака» еврокубковыми матчами с греческим АЕКом. Московская игра запомнилась тем, что в ней получил красную карточку наш главный тихоня Федор Черенков (к тому моменту он вернулся в «Спартак» из-за границы). С первых же минут этого матча греки начали нас цеплять, плеваться, чуть ли не кусаться. Это происходило каждый раз, как только наш игрок получал мяч. Федору тоже постоянно доставалось. И в итоге он не выдержал и отмахнулся от соперника. Представляете, как надо было постараться, чтобы заставить это сделать такого мягкого и беззлобного человека, как Черенков. Но после отмашки Федор тотчас же увидел перед собой красную карточку.

Удаление нас не подкосило. Эту команду в Москве мы даже вдесятером обязаны были обыграть. После красной карточки, показанной Федору, греки почти не переходили свою половину поля.

То же самое продолжилось и в ответной встрече. Мы с первых же минут начали «возить» соперников, повели 1:0. Однако «Спартак» подстерегла старая болезнь: стандартные положения. Два гола нам забили после навесов. И мы уступили со счетом 1:2. Игра была омрачена еще и тем, что в ней сломался Димка Радченко, который порвал крестообразные связки. В Москву мы вернулись в крайне скверном расположении духа. Так вышло, что матч в Греции стал моей последней официальной игрой за «Спартак».

Глава 9 ДВА БРАТА С ШАЛИМОВЫМ

В этой главе я хочу поподробнее рассказать о наших отношениях с Игорем Шалимовым — самым моим близким другом спартаковских времен. Из-за скандала в сборной России времен Павла Садырина и моего решения ехать чемпионат мира в США мы крепко поругались, и жизнь на некоторый период разъединила нас. Однако со временем мы нашли точки соприкосновения и сейчас снова общаемся и поддерживаем приятельские отношения. Не скажу, что ситуация утряслась до конца. Все в любом случае будут помнить тот момент. Но так произошло — и ничего с этим не поделаешь. Из песни слова не выкинешь.

Познакомились мы с Игорем не в «Спартаке», а немного раньше, когда вместе выступали за сборную Москвы, Но в те времена общались нечасто, потому что между ЦСКА, «Спартаком», «Динамо» всегда существовали особые отношения. Мы не то что враждовали, но когда встречались, постоянно подначивали друг друга. Каждый считал свою школу лучшей, а над соперниками посмеивался, А вот когда я пришел в дубль «Спартака», то с первых же встреч, с первых же наших совместных тренировок мы с Игорем как-то сразу сошлись, нашли общие интересы. Вдобавок нас объединяло то, что мы были одними из тех немногих молодых футболистов команды, кого в те времена стали подпускать к основному составу. Игорь начал играть раньше — еще в 1986 году, но потом его ставить перестали. А меня, наоборот, выдвинули.

Шаля по складу своего характера был очень компанейским, веселым парнем и этим выделялся. Постоянно шутил. Я, наоборот, выглядел довольно-таки зажатым, скромным. Поэтому, может, и подружились — как «плюс» и «минус». Если Игорь попадал в какую-то историю, тренеры всегда радовались, что я рядом с ним. Он мог выкинуть такую штуку, что не обрадуешься. А я, наоборот, его всегда сдерживал.

Многие в шутку называли Шалю клоуном. Он был очень смешным чисто внешне. Худющий, с длинными кучерявыми волосами… Это сейчас он лысый стал. А тогда, в «Спартаке», мы придумали ему кличку Донадони — в честь футболиста итальянской сборной, тоже кудрявого. Без Игоря не обходилась ни одна веселая история — на базе или в автобусе. Все знали: где он, там всегда смех.

У него была одна фишка, над которой многие шутили. Когда мы садились в столовой, он всегда очень медленно ел. Мало того что Шаля приходил в столовку одним из первых, так и сидел там до тех пор, пока его сами повара чуть ли силой не выгоняли. На самом деле никто не знал, что у него проблемы с зубами. Из-за этого он очень медленно жевал. Вдобавок Игорь очень любил поболтать за столом. Поэтому ему всегда не хватало времени. Люди уже по пять раз сменялись, приходили и уходили, а он все сидел, с кем-то разговаривал. Пацаны ухохатывались:

— Шаля, ну сколько можно жрать? А он делал серьезное лицо:

— Вам что, не нравится, как я ем?

…За победу в чемпионате-89 я получил «шестерку» «жигулей», а он — «москвич» последней модели. Тогда он казался нам чуть ли не иномаркой. Но Шаля не умел водить. Я в этом плане был более продвинутым, в свое время вместе с отцом катался. И стал учить Игоря вождению. Мы объездили чуть ли не все соседние с Тарасовкой деревни. При этом Шаля постоянно что-то забывал: то скорость переключить, то с ручника сняться. Для него главным было, чтобы в машине играла музыка. Врубит магнитолу на всю катушку — и покатился. Я говорю:

— Шаля, что ты делаешь? Ты же по встречке едешь!

— Да какая разница, машин все равно же нет!

В то время движение на самом деле было не ахти какое: три машины на деревне. А Шаля улыбается, доволен: музыка гремит, жизнь прекрасна.

И однажды с этой музыкой он так увлекся, что не заметил, как наехал на бугор и его «москвич» встал днищем — как корабль на мели. Колеса крутятся, но машина не едет — а он этого даже не ощущает. Сидит себе, поет чего-то. Я говорю:

— Шаля, куда ты заехал?

— Чего такое? — удивляется. — Все вроде нормально.

— Нормально? Ты посмотри: мы стоим, а не едем.

У него уже все заглохло, одна музыка играет. Тут он с удивлением замечает:

— Ой, действительно стоим,

Дословно Мостовой о своей первой иномарке

— В 1990 году мы с Игорем Шалимовым купили себе два одинаковых «мерседеса» — он синий, я белый. Пригнали их нам прямиком из Германии. И мы были самые козырные люди в Москве. Хотя по нынешним меркам — это допотопные модели. Такие, знаете, с двумя глазами.

…Со временем мы настолько сблизились, что я стал жить у Игоря дома. Мы, правда, много времени проводили вместе на базе в Тарасовке. Но если выдавался выходной, я всегда старался приехать к нему. Тем более что он жил на Преображенке, а оттуда до Сокольников, куда приезжал спартаковский автобус, отправлявшийся в Тарасовку, рукой подать. И мы всегда вовремя успевали на тренировку. Мы с Игорем были в то время как братья. Его мама относилась ко мне как к родному. Она спокойно воспринимала, что приходили домой то ночью, то под утро. Набродимся, и домой спать, в его комнату.

В отличие от меня, Шале часто доставалось на бесковских разборах. Впрочем, зная, какой он смешной, Бесков над ним больше подтрунивал. Но за курение Игорю попадало. Тренерский состав у нас прекрасно знал, кто из ребят балуется сигаретами, кто выпивает. Понятно, в открытую никто не курил. Закрывались в номере, выходили на балкон и там дымили. У нас в команде из тридцати человек футболистов пять были, кто не курил …

Разумеется, мы с Игорем следили за модой и в любой заграничной поездке первым делом бежали по магазинам, Там, как правило, покупали одинаковые вещи, только разных цветов. Если же цвет имелся только один, мы до хрипоты спорили, кому покупать. Мы же каждый день проводили вместе и не могли появляться в одинаковых куртках или ботинках. Поэтому по возможности старались договариваться: «Давай ты возьмешь эти брюки, а я те».

Вечерами маршрут у нас пролегал по одним и тем же местам. Мы шли или в гостиницу «Россия» или в «Космос» — там можно было хорошо посидеть, поесть, отдохнуть. Ну а деньги у нас по тем временам какие-никакие, а водились. Надо же их на что-то тратить. Правда, за нами все время следил Жиляев — он не давал расслабляться. Всегда знал, где мы находимся. Допустим, назначали тренировку на одиннадцать часов. Он подходил к нам и говорил: