Моя жизнь в футболе - Бесков Константин Иванович - Страница 34

Александр Бубнов, как известно, вступил в серьезный конфликт с руководством и футболистами московского «Динамо». И его тоже отпустили из команды без проблем, даже охотно. Принятый в «Спартак» в 1983 году, он получил в новом коллективе медали различного достоинства, в том числе золотые 1987 года, когда ему исполнилось уже тридцать три. Еще один комплект «золота» спартаковцы выиграли уже без меня, в 1989-м, и Бубнов тоже был удостоен высшей награды первенства. Если бы не был принят в 1983-м, вряд ли имел бы такие спортивные трофеи.

Принимая игрока в команду, я всегда старался заранее выяснить, не наношу ли удар в спину коллеге-тренеру. Футболиста приглашал лишь в том случае, если у него совершенно очевидно не складывались отношения в прежней команде, или его за что-то отчисляли, или им не дорожили. Мастеров надо выращивать самому — вот что я исповедую.

Итак, шестьдесят первый год. Двадцать две команды разделены на две подгруппы, в финальную пульку попадает по пять лучших из подгрупп. Учитываются все очки, набранные на предварительном этапе. Этот этап, в сущности целый турнир, мы выиграли. Вышли на первое место в подгруппе, опередив московское «Динамо», киевское «Динамо», «Спартак», «Зенит», «Пахтакор» и прочих. 13 побед, 3 ничьи, 4 поражения. Забили больше всех — 55 мячей. Казалось, нас теперь не удержать никому… Но в том-то и дело, что только казалось, и некоторые игроки в это поверили, а многие были к тому же молоды, неопытны и не сумели распределить силы на два этапа.

Нас дважды крепко «наказали» торпедовцы. По разу — «Локомотив» и тбилисские динамовцы. Поэтому в итоговой таблице чемпионата 1961 года лишь четвертое место досталось ЦСКА. По сравнению с предыдущим годом — прогресс; с учетом возросшего потенциала команды, значительно изменившейся игры армейцев — топтание на месте. Даже по числу забитых мячей нас на финише обошли.

Такая же коллизия подстерегала команду в сезоне 1962 года. Опять по одиннадцать коллективов в подгруппах, в финальную стадию выходили по шесть. Мы долго шли без поражений, предварительный турнир завершили на втором месте, пропустив вперед лишь киевских динамовцев. Мы добились лучшего среди всех клубов результата в обороне, пропустив всего 9 мячей, проиграли только лидерам и «Кайрату», зато у «Зенита» выиграли 4:0, а у «Жальгириса» — 7:0.

Первый круг финальной пульки завершили, деля со «Спартаком» второе — третье места и отставая от лидировавших московских динамовцев всего на три очка. Но довести дело до логичного конца на этом добротном уровне не удалось: опять не хватило сил у нашей молодежи, которая несколько выдохлась. И хотя мы дважды обыграли тбилисское «Динамо», на третье место, к «бронзе», проскочила именно эта команда, набрав в сумме на два очка больше, чем армейцы.

Я видел, где наши слабые места, в чем они проявляются. Нужно было прибавить в атлетизме, в физической подготовке (что, кстати, звучит парадоксально: армейцев до этого долгое время упрекали в избытке атлетизма и, наоборот, в слабости футбольного мышления). Были у меня интересные планы — и тактические, и по составу команды. Но осуществить их, вывести в третьем сезоне ЦСКА в призеры мне не дали. Генерал Филиппов решил, что с «топтанием на месте» пора кончать.

На следующий год команда Центрального спортивного клуба армии заняла в чемпионате страны седьмое место. Это произошло уже без меня. Больше всех мячей забил в сезоне 1963 года мой воспитанник Владимир Федотов — 8 голов. Но этого было мало. И вообще, армейцы в 38 матчах первенства сумели провести в ворота соперников всего 39 мячей. В среднем — почти один гол за игру, но если учесть, что шесть из них были забиты в одном матче «Пахтакору», покидавшему высшую лигу и не слишком старавшемуся сопротивляться ЦСКА, получится меньше гола за игру. И это — имея игроков атаки, которые забивали за год до того столько же, сколько забивали нападающие команд-призеров!

Весьма неприятно, будучи в расцвете лет и сил, «полным энергии, идей, впрямую касающихся любимого дела, оказаться в своеобразном вакууме, без команды, которой можно было бы предложить эти идеи. Меня не так-то легко выбить из седла, но настроение было, прямо скажу, препоганым.

В какой-то мере развеяло мое огорчение совершенно неожиданное предложение, исходившее от Вячеслава Ивановича Чернышева, который в то самое время возглавлял Центральное телевидение СССР. Он предложил мне стать… главным редактором главной редакции спортивных программ! Чернышев убеждал: «Спорт вы знаете. Написали книгу о футболе, следовательно, пером владеете. Общение с творческими людьми у вас постоянное. Испытайте свои силы, поработайте на телевидении. Может, дело пойдет».

Совсем не моя стезя, рассуждал я. Но жизненная ситуация сложилась так, что это был какой-то бодрящий выход. Стало вдруг интересно, появились даже замыслы, наверное не слишком профессиональные, но в спортивном отношении любопытные. Словом, я отважился «переквалифицироваться» в исполняющего обязанности главного редактора спортивных программ, предупредив предварительно Чернышева: «Как только мы с вами убедимся, что я занимаюсь не своим делом, немедленно освобожу этот гуманитарный пост».

Из тех, кого видит на экране в спортивных обозрениях зритель 1980-1990-х годов, тогда в редакции работал лишь один Георгий Саркисянц. Дел на меня навалилось прорва: просмотр отснятых сюжетов, работа с авторами, редактирование наиболее ответственных текстов (хотя бы со спортивной точки зрения). Очень часто некогда было пообедать, и я, мысленно усмехаясь, вспоминал многочасовые зимние тренировки в теннисном зале с четырьмя группами футболистов и «обед» из калорийной булочки и бутылки кефира. Слава богу, недолго, около полугода, пробыл я телевизионным главным редактором. Весной 1963 года возглавил сборную команду СССР, а о том, как она готовилась и как выступила на европейском первенстве, читатель уже знает.

«ЛЮДИ ИСКУССТВА ОСТАВИЛИ ЗАМЕТНЫЙ СЛЕД В МОЕЙ ЖИЗНИ»

Общение с людьми из мира искусства, творчества на протяжении многих лет, разумеется, не могло не повлиять на формирование моего мировоззрения, на воспитание профессионального отношения к делу, стремление расширять и углублять свои творческие поиски. Думаю, что можно без большого преувеличения назвать так и процесс тренерского ремесла.

— Константин Иванович, в книге Андрея Старостина «Флагман футбола», которую я здесь уже цитировал, есть еще один любопытнейший момент. Когда «Селекциона руса» участвовала в мексиканском «Торнео секстагоналы», вы со Старостиным вместе коротали свободное время. Он рассказывает об этом так:

«Вечера мы проводили в многочасовых беседах у него или у меня в номере. Между прочим, номера в гостинице обозначались не цифрами, а названиями американских штатов: я, например, жил в «Далласе», а Бесков — в «Нью-Йорке».

Бесков, как я уже говорил, педантично точен в соблюдении времени отъезда на тренировку или любого другого мероприятия, предусмотренного распорядком дня. Такой же неукоснительной дисциплины он требует от других. Но в наших с ним разговорах о футболе он был расточителен, причем безлимитно: порой мы засиживались до утра. Однако за десять минут до начала завтрака, неизменно выбритый, свежий, в отутюженном костюме, он появлялся в зале, проверял у врача готовность завтрака и справлялся о состоянии игроков на данное утро.

Константин Иванович открывался мне в наших беседах как фанатически влюбленный в футбол романтик. Нас сближали взгляды на игру как на своего рода искусство. Оба мы увлекались театром и были знакомы со многими его деятелями. Поэтому и представления о содержании игры и формам ее проявления у нас во многом совпадали как в частных, так и в главных направлениях. Он исповедует футбол атакующего, комбинационного содержания. Техническое мастерство и зрелую тактическую мысль ценит как качества первого порядка, без совершенного владения которыми зрелищного футбола не создашь».