Судья показывает на центр - Бахрамов Тофик Б. - Страница 23

Особое внимание на семинаре обращалось на синхронную работу всей судейской бригады. Она сравнивалась с трио музыкантов, которому никогда не добиться гармонии, если хотя бы один из исполнителей фальшивит. К сожалению, как отмечалось, во многих матчах согласованность судей со своими помощниками оставляла желать много лучшего. Это приводило к осложнениям. Судьи на линии, говорили участники семинара, тотчас должны реагировать на все, даже мелкие, нарушения, а главный арбитр обязан хорошо изучить все манеры и жесты своих помощников, и тогда четкость в судействе весьма повысится. Указывалась и другая крайность. Нередко судья, сам находясь вблизи места нарушения, для перестраховки бежит к помощнику, чтобы уточнить свое решение. Это неверно. Окончательное решение принадлежит рефери, и он не должен делить свою ответственность с другим.

С интересным докладом о психологической подготовке арбитров выступил член Судейского комитета УЕФА доктор Вацлав Каплинский (Польша). Он опроверг мнения тех судей, которые считают, что первостепенное значение для судьи имеет только физическая готовность. Рефери для успешного проведения ответственных матчей необходимо постоянно развивать свои психо-физические качества. Эти два компонента должны быть всегда в тесной взаимосвязи. Систематические тренировки укрепляют нервную систему, улучшают, если можно так выразиться, качество рефлекса на внимание, так нужного любому арбитру.

Нет сомнения, заключил Каплинский, что современный футбол требует от судей высокой психологической устойчивости. Только тогда никакой инцидент не сможет вывести арбитра из равновесия.

О личности судьи, твердости судейского характера, решительных действиях арбитров, их интеллекте говорил член Судейского комитета УЕФА Джулио Камланатти (Италия), сравнивший творчество футбольных рефери с писательским. Широта кругозора и быстрота реакции, по его мнению, непременные качества первоклассного судьи.

Как видно, многие выводы и суждения участников семинара во Флоренции, где собралось около 100 лучших судей Европы, весьма спорны, иногда неожиданны и противоречивы. Что ж, это только подтверждает сложность проблем, связанных с футболом вообще и с судейством этой привлекательной и зрелищной игры в частности.

Семинар позволил нам разобраться во многих «больных» вопросах, определить линию, которой предполагалось твердо придерживаться на чемпионате мира в Мексике.

Увертюра чемпионата

Весна 1970 года не предвещала грозы. Первые туры всесоюзного розыгрыша проходили под знаком подготовки наших сборников к финальным стартам в Мексике. И это обстоятельство накладывало свой отпечаток на ход первенства. Ведущие игроки осторожничали, да и судьи еще решительнее, чем в прежние годы, обнажили свой меч против нарушителей футбольных законов. Неудивительно, что счет О : 0 был одним из самых популярных.

Быстро летели дни. И наконец 20 мая я вылетел в Мексику с остановкой в самом большом и самом неамериканском городе Соединенных Штатов — Нью-Йорке. В гигантском аэропорту имени Кеннеди меня встретил корреспондент «Правды» Борис Орехов. Отделенный от меня широкой стеклянной стеной, он терпеливо ждал, пока я вырвусь из железных объятий дотошных таможенников.

Наконец с формальностями было покончено, и Борис повел меня по каким-то бетонным коридорам, через какие-то полные электрического света «аквариумы» и полутемные длинные и тоскливые помещения, пока мы не «вынырнули» у стоянки машин.

Неожиданно прямо над головой раздался оглушительный рев реактивных двигателей. Я вздрогнул. По эстакаде, задрав кверху нос, мчался на взлет огромный «Боинг».

— Это тебе не Европа, — засмеялся Борис. — Привыкай к американским масштабам. Только учти, гигантизм этот, в отличие от нашего, русского, советского, рассчитан не на восхищение человека делами рук своих, а на подавление его. На подавление духа, воли, характера…

Когда я сегодня вспоминаю сутки, проведенные в Нью-Йорке, я не могу отделаться от ощущения, что небоскребы, улицы, машины, памятники, парки словно существовали сами по себе, как некий абсолют, а люди — это так, между прочим, необходимый фон, своеобразная деталь общего пейзажа.

…На другой день еще один бросок по воздуху — и вот она, долгожданная Мексика. Здесь встреча с таможенниками носила мимолетный характер. Я не успел осмотреться, как оказался в плотном кольце журналистов. Вопросы сыпались градом, и все опять на тему, о которой я стал уже было забывать.

— Ваша позиция при третьем мяче в ворота ФРГ?

— Я стоял в нескольких шагах от углового флага, и мне отчетливо было видно…

— Вы никогда не страдали болезнями глаз?

— Нет. Наверное, поэтому я не закрываю глаза на нарушения.

— Вы по-прежнему уверены в своей правоте?

— Безусловно. У меня нет и тени сомнения.

— Повторят ли свой успех англичане?

— Время покажет. Я плохой пророк…

Постепенно, по мере того как я пробивался к выходу, журналисты «переключились» на прилетевшего вместе со мной заместителя председателя Комитета по делам физической культуры и спорта СССР Рагульского. На этот раз репортеры не были оригинальны. Коротко и длинно и почему-то в замысловатой форме они спрашивали в конечном счете об одном: каков будет результат первого матча чемпионата СССР — Мексика. В отличие от них Рагульский не прятался за ширмой витиеватых фраз.

— Вы узнаете все после игры, — был его ответ.

Съезд судей намечался только через два дня, поэтому прямо из аэропорта я поспешил за Рагульским в отель «Л'Эскаргот», где находились наши ребята.

Хлопнул за спиной металлический замок двери, и мы сразу окунулись в тишину. Двухэтажное здание отеля расположено в центре зеленой поляны, окруженной тенистым парком. Я подумал, что выбрана гостиница очень удачно. Именно в таком месте, как говорится, душа отдыхает. Несколько озадачило, правда, меня то, что ребята накинулись на нас, словно голодные волки:

— Каковы результаты последних туров?

— Нет ли газет?

— Книг не привезли?

К сожалению, этот «голод» мы могли удовлетворить лишь частично. Мне показалось странным, что футболистов держат в такой строгой изоляции. Ведь в посольстве, насколько я знал, есть неплохая библиотека, получают и свежую прессу. Наладить бы связь… Впрочем, мысль эта только мелькнула и исчезла.

К нам подошел врач сборной Савелий Евсеевич Мышалов.

— Как акклиматизация? — спросил я его. — Тяжело проходит?

Он покачал головой.

— После первого дня будет общее утомление, страшные головные боли… Впрочем, при первой же тренировке увидишь.

Ясно, что тренировки я ожидал с плохо скрываемой тревогой. Все мои надежды на благодатный кисловодский климат были похоронены суровым приговором Мышалова.

Вместе с игроками я выполнил комплекс разминочных упражнений, пробежал в хорошем темпе один круг, второй, третий. Хотя солнце стояло в зените и майка моя потемнела от пота, я чувствовал себя отменно.

— Послушай, Савелий! — окликнул я Мышалова. — Я чувствую себя хорошо.

— Да? — полуутвердительно-полувопросительно бросил он. — Значит, я ошибся. Это будет после второй тренировки.

— Чуть прибавьте нагрузки, Тофик Бахрамович, и сразу упадете в судорогах! — кричал неугомонный Муртаз Хурцилава.

— Верно, — пряча улыбку, подхватил Гавриил Дмитриевич Качалин. — Куда это годится? Пробежал два круга и удивляется, что ему еще не выписали больничный.

— Да ну вас, — я махнул рукой, поняв, что стал жертвой хорошо организованного розыгрыша. — Серьезно, на первый день достаточно?

— Еще минут пятнадцать. Пробежки и легкие упражнения, — Мышалов наморщил лоб. — И, пожалуй, хватит.

После тренировки, когда я шел к автобусу, двенадцатилетний малыш в широкополой соломенной шляпе ловким движением сунул мне в руку записку. Не поднимаясь в салон, я тут же раскрыл ее. «31 май. Русские сильные. Они выигрывают Мексику». Я оглянулся, но мальчишки и след простыл. Из толпы, окружавшей автобус, тянулись руки с листками бумаги, сувенирами, значками.