Февраль (СИ) - Сахарова Ирина - Страница 21

Просто беседа с комиссаром выбила меня из колеи. Здорово выбила, надо признаться. И я теперь видела потенциального врага в каждом, из собравшихся здесь, даже в добродушной Нане, даже в её молчаливом супруге Томасе… даже в обаятельном красавце Габриеле.

После некоторой паузы, я продолжила:

– Я ведь тоже читала труды Фрейда, к слову сказать. У него есть несколько довольно интересных работ в области психоанализа. И я склонна согласиться с мнением мадам Фальконе: вероятнее всего, у мсье Февраля сильнейшее психическое расстройство. Глупо искать здесь какие-то скрытые мотивы. Насколько я знаю, жертв он выбирал хаотично, их ничего не связывало друг с другом. А одним из первых, как раз в мае прошлого года, и вовсе был мужчина! И цветок, найденный рядом с трупом – нарцисс. Надо думать, этот парень был самовлюблённым эгоистом.

– Считаете, эти цветы что-то означают? Он подбирает их по характеру жертвы?

– Наверняка судить не берусь, но не просто же так он оставляет их рядом с телами? С другой стороны, опять же, нам с вами не понять логику убийцы… Но кое-где она, и впрямь, забавная. Та же графиня Симонс, например. Знаете, какой цветок Февраль оставил рядом с её телом?

– Боюсь, что не припомню.

– Чертополох, – улыбнулась я. – На удивление точно подмечено! Иветта была той ещё колючкой.

– Так вы были знакомы? – Удивился Гранье.

– Представьте себе, да.

– Как любопытно! – Габриель, похоже, всерьёз заинтересовался. – А других жертв вы, случайно, не знали?

К чему эти вопросы опять?! Я старательно отвергала самое очевидное объяснение, заключающееся в простом человеческом любопытстве, и до сих пор искала подвох. Неужели Габриель и впрямь считает меня причастной к этим преступлениям? Но почему? Уже из-за одного того, что я француженка?! Да посмотрел бы на себя! Я-то, между прочим, даже не из Парижа, а вот сам он как раз коренной парижанин, и лучше других подходит на роль злополучного Февраля. Тем более, в отеле он относительно недавно, так что…

Пришёл мой черёд с подозрением смотреть на него.

– А вы? – Спросила я вместо ответа. Гранье перемену в моём настроении не уловил и даже не понял, о чём я его спросила.

– Я – что?

– Вы не были знакомы ни с кем из жертв?

Наверное, я напрасно завела этот разговор. Но, с другой стороны, раз Габриель считал себя в праве задавать подобные вопросы мне – что мешало мне ответить тем же? В том-то и дело, что ничего. В итоге я получила замечательную возможность созерцать картину: «опороченная невинность» во всей её красе. Какие обиженные глаза у него сделались, господи боже! Мне стало не по себе, я поспешила пойти на попятную:

– Простите, я вовсе не имела в виду…

Я-то, положим, это одно, а вот мадам Фальконе тактичностью не отличалась никогда. Вспомним так же, что она едва ли не трепетала перед неуловимым Февралем, и готова был говорить о нём денно и нощно. Она же первая высказала предположение, что мсье Февраль вполне может скрываться под маской одного из постояльцев отеля «Коффин», и, быть может, сидит сейчас вместе с нами вот за этим столом…

Помнится, я уже говорила про слепого котёнка, который ничего не соображает до тех пор, пока его не ткнут носом куда нужно? Вынуждена повториться. Как только Соколица выдвинула эту гипотезу, я вспомнила одну из фраз Селины, оброненную вскользь: «Наверняка я его очарую, да? Я всё волновалась, что он не обратит внимания на такую, как я, но теперь, когда я буду так красива…»

На такую, как я, сказала эта бедная девушка. Мой мозг начал лихорадочно соображать, цепляться за обрывки слов, воспоминаний. Какую – такую? Она была молода и хороша собой, значит, не во внешности дело. А в чём? Кроме разницы в социальном положении на ум не шло ничего. На «такую, как я», простую горничную! Стало быть, он состоятелен, богат. Возможно, даже с титулом. Кто-то из постояльцев отеля?

Я обвела быстрым взглядом всех тех, кто сидел за столом, слева направо, и пришла к неутешительным выводам. Каждый первый, господи боже, каждый первый!

Ватрушкин? Вполне. Он был полноват, как я уже говорила, но эта полнота его совершенно не портила, а то и некоего шарма добавляла!

Арсен? Куда более вероятно. Он без титула, и не уверена, на счёт сказочного богатства, но он известный журналист и персона публичная. Вполне.

Гринберг? Ещё более вероятно, вероятнее даже, чем оба русских вместе взятые. Про Гринберга неизвестно ничего (я и имени-то его до сих пор не знала), ничего, кроме того, что он из очень богатой еврейской семьи.

Габриель Гранье? Тут и говорить нечего: да, да, и ещё раз да! При условии, конечно, что ему мало одной Габриэллы.

Томас Хэдин? Вот, пожалуй, единственное: «нет». Но и то, по слишком глупой и сентиментальной причине – я никогда бы не поверила, что Томас окажется способным изменить своей жене. Слишком уж он её любил, на мой взгляд. А если отбросить сантименты в сторону – то, увы, да, и он тоже. Томас был состоятелен, Томас был симпатичен, Томас был обходителен и умён. Мог ли между ними с Селиной завязаться роман? О, да.

Я посмотрела на пустовавшие стулья, и задумалась о тех, кто не почтил нас сегодня своим присутствием по тем или иным причинам. Эрик Гарденберг? Сомнительно. Ему около шестидесяти, но ведь кое-кто из девушек предпочитает мужчин постарше, не так ли? К тому же, вчера я сама легкомысленно говорила, что практически готова поддаться на его чары… Он был, действительно, очень милым и галантным и знал, как подобрать ключик к женскому сердцу. Ещё бы, с таким-то опытом за плечами!

Доктор Эрикссон? Тоже сомнительно. Вчера он зарекомендовал себя как отвратительнейшего типа, с полнейшим отсутствием манер. Влюбиться в такого человека? О, нет, вряд ли. С трудом представлялось, что он вообще способен на какие-то чувства, кроме язвительной надменности! И уж тем более – на чувства добрые. Но я, знаете ли, слишком много детективов прочитала в своей жизни, чтобы раньше времени списывать вредного шведа со счетов. В конечном итоге виноватым оказывается тот, на кого подумал бы в последнюю очередь!

Вот, как Лассард, например. Это уж точно – твёрдое, категорическое «нет»! Селина вчера отзывалась о нём не самым лестным образом и хихикала в кулачок, когда я высказала своё удивление по поводу его любвеобильности. Да, она говорила, что похотливый венгр пытался и к ней приставать, но Селину его ухаживания ничуть не польстили, судя по её тону. Нет, явно не его она имела в виду.

С другой стороны, а с чего я взяла, что возлюбленный Селины и есть убийца?! Я совсем как наша французская полиция – отыскала паспорт любовника мадемуазель Реньян, и решила свалить все грехи на бедного Поля Февраля! Который, может статься, и не был ни в чём виноват. Подумаешь, исчез? Мало, что ли, мужчин бесследно исчезают поутру? И, разумеется, они никогда его не найдут – тут Томас прав. И даже не потому, что парня хладнокровно убили, нет, не обязательно. Просто, если у него есть хоть толика здравого смысла, хоть сотая его часть – он никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах и близко не подойдёт к месту, где убили его подругу. Почему? Я вам охотно объясню, если вы не знаете, как работает полиция.

Им всё равно, понимаете? Они не станут слушать. Для них всё очевидно, мир поделен на чёрное и белое. Правда, в их случае, помимо чёрного и белого существует ещё Святая Библия, под названием статистика раскрываемых преступлений. А заветы эти надо соблюдать, и соблюдать ревностно, иначе можно получить нагоняй от начальства и остаться без должности, а это нехорошо.

Их тоже можно понять, все мы люди. Каждый выполняет свою работу: кто-то печёт хлеб, кто-то метёт улицу, а кто-то – чуть менее благородно – сажает за решётку людей. Виновных или нет, какая разница? Всех, без разбору. Им тоже нужно зарабатывать на жизнь, чему способствует успешное раскрытие преступлений и поимка преступников. Обратите внимание «преступников», а не «виноватых», это не моя оговорка. В преступники можно записать любого, а виновников – попробуй-ка, поищи! Если я вас не убедила, вспомните комиссара Витгена и то, как он разговаривал со мной. Шляпка на месте преступления с моими инициалами?! Разумеется, всё очевидно! Ответ на поверхности – это я убила Селину Фишер! Конечно я, а кто же ещё? При этом тот факт, что познакомились мы с ней только вчера, не имел ни малейшего значения! Какая разница, если я подхожу на роль убийцы лучше других?