Васек Трубачев и его товарищи (илл. В.А. Красилевского) - Осеева Валентина Александровна - Страница 157

Вася шёл в палату и, обхватив руками голову, садился на свою койку.

– Что, никак не выпроситься? – ласково поддразнивали его раненые.

– Что нельзя – то нельзя, – резонно замечал Егор Иванович, откладывая на столик книгу. – Врачи лучше знают! Почитал бы, как наука вперёд шагает! Что зря время терять? После войны нам эти знания на каждом шагу пригодятся.

Егор Иванович и Вася были в числе выздоравливающих, и оба готовились к выписке. Вася уже ходил, стараясь держаться молодцом и не хромать. Врачи обещали отпустить его в конце недели. Теперь каждый день казался Васе длинным, как год.

– Э-э-эх! – по-стариковски кряхтел Вася. – Держат человека, сами не знают чего! А на фронте люди нужны…

Лида и Нюра застали Васю и Егора Ивановича во дворе. Они сидели на скамеечке под деревом и беседовали.

– А, пришли наши пионерочки! – обрадовался Егор Иванович. – Сядь около меня, доченька… Скоро уеду я. Тогда уж после войны только повидаемся. Приедешь к нам в гости, в колхоз… Вот мне дочка пишет – богатый урожай они сняли, а ведь женщины да дети работали… Почитай-ка! – Егор Иванович вытащил полученные письма.

Нюра, присев рядом, терпеливо перечитывала их, удивляясь и ахая. Как бывало раньше, предложила написать под диктовку ответ.

Егор Иванович завернул рукав халата, показал больную руку, пошевелил пальцами:

– Сам теперь справляюсь. Медицина чудеса делает. Вот вырастешь – иди на врача. И дочке своей так закажу. Хороший врач – великое дело…

Егора Ивановича позвали в палату. Вася с Лидой разговаривали о ребятах. Нюра подсела к ним ближе.

– Привык я к вам. Правда, всё равно скоро расставаться, а всё-таки забегайте почаще. Как там с учёбой у вас, как ремонт идёт?

Лида рассказывала, передавала приветы.

– Эти дни никак нельзя было вырваться. Нам ведь тоже видеть тебя хочется, Вася. Ты хоть перед отъездом зайди в школу.

– Обязательно зайду! Да ведь вот не пускают ещё никуда, а то поработал бы я с вами денёк-два на стройке. Я, бывало, с ребятами весь день на пришкольном участке вожусь. Бо-ольшой участок нашей школе колхоз дал!

Вася начинал рассказывать о школьниках из своего села, вытаскивал из кармана полученные письма:

– Мало я кому писал отсюда, а всё-таки нашли меня мои ребята.

– Вот уедешь ты, Вася, и скучно-скучно нам станет… Приезжай после войны, Вася, ладно? – говорили девочки. Вася растроганно благодарил:

– Спасибо вам, сестрёнки! Обязательно приеду. Я вас всегда помнить буду! Командир мой говорил так: хороший человек не вспоминается, а запоминается.

Когда девочки ушли, Вася лёг на койку и, закинув руки за голову, размечтался: «Вот кончится война… Вернёмся мы все с фронта, разойдёмся кто куда. В мирной жизни дело каждому найдётся. Только бы скорей до победы дойти!»

Вася представил себе благословенный день победы, ослепительное солнце и флаги над Москвой.

Мысленно увидел толпы народа, заполнявшие Красную площадь, увидел на трибуне весёлые лица.

«Что, рассчитался с врагом, Вася?» – спрашивают его. «Рассчитался! Не оживёт больше».

Вася открыл светлые, затуманенные мечтой глаза и внезапно увидел около своей койки Трубачёва. Он вскочил и крепко обнял мальчика:

– Когда же ты пришёл? Л я и не слышал – не то заснул, не то замечтался!

– Вася! Я о своём отце узнал. Он в полевом госпитале, контуженный, – сообщил Трубачёв.

– Да что ты… Верно ли?

Васёк рассказал о митинге железнодорожников.

– Теперь жди письма. Обязательно письмо будет, раз человек на поправку пошёл, – уверил его боец. – Я вот, пока сильно больной был, ничего родным не писал. Зачем пугать зря! – Вася ласково погладил мальчика по плечу. – Дождался ты наконец весточки! Ранен – это не убит, врачи на ноги поднимут.

– Я, бывало, ночью проснусь – и страшно мне сделается: вдруг убьют? Теперь хоть знаю! – сказал Васёк.

– Молодец ты, крепко держался. Вот и правду командир мой говорил: надежда и в последней минуте живёт.

– Я все слова твоего командира запоминаю! – с живостью сказал Васёк. – Мне они в жизни помогают. И в тот раз, когда от Генки письмо получили, тоже помогли. Помнишь, как он сказал, что не плакать надо о товарище, а славные дела в честь его делать?

– Он зря слова не бросал. Скажет как отрежет. Да ещё своим примером подкрепит. Как ему не поверишь!

Когда в госпитале наступил час послеобеденного сна, Васёк попрощался со своим другом и побежал на стройку. Он очень спешил, так как в первый раз нарушил составленное им самим расписание.

Глава 62

Гости

Гости застали хозяев за горячей работой. Наверху, в коридоре, несколько девочек мыли полы. Осторожно обходя мутные лужицы воды, ребята выносили в мешках битый кирпич и рваные куски старых обоев.

В одном из классов, стоя на стремянке, Леонид Тимофеевич белил потолок. Он макал в ведро длинную кисть, высоко поднимал её над головой; белые брызги летели сверху и расползались пятнами на синем комбинезоне.

В другом конце комнаты Толя Соколов, разложив на полу обои, аккуратно обрезал ножницами кромку. Школьник из пятого класса помогал ему, развёртывая длинные трубки обоев и отмеряя одинаковые куски.

В соседней комнате Елена Александровна вместе с девочками складывала последнюю печку. Грозный с несколькими школьниками, вооружась тряпками и газетами, мыли окна. В большом зале слышались голоса рабочих и стук молотков – там настилали полы.

Внизу, в пионерской комнате, Федосья Григорьевна с помощью младших ребят ремонтировала наглядные пособия. Дети аккуратно раскладывали на столах цветные таблицы, карты и наклеивали их на марлю.

Пионерская комната была уже убрана, даже на окнах и на столе стояли цветы, принесённые школьниками.

Никто не слышал, как подъехала машина. Нютка первая сообщила своей учительнице:

– Федосья Григорьевна, к нам какие-то военные дяденьки приехали!

Гости прошли по нижнему коридору, заглянули в пионерскую комнату.

– Ба! Да тут, кажется, уже занятия идут! – удивился секретарь райкома, здороваясь с Федосьей Григорьевной. – Это какой же класс: седьмой или десятый? – пошутил он, поймав за косичку смущённую первоклассницу.

– Десятый! Десятый! – закричали девочки, обрадовавшись его шутке.

Нютка, заложив за спину руки, беззастенчиво разглядывала на груди генерала ордена и медали.

– Дяденька, вы герой? – спросила она, подходя ближе. – А то у нас здесь портреты всех героев.

– Придётся вам, товарищ генерал, подарить им свой портрет, – улыбнулся секретарь райкома.

Оба подошли к портретам.

– Ну, у вас тут героев много! – оглядывая пионерскую комнату, сказал генерал.

Весть о приезде гостей дошла до работавших на втором этаже.

– Леонид Тимофеевич, к нам секретарь райкома приехал и генерал! – сообщили взволнованные школьники.

– Генерал приехал! – вихрем влетая в комнату, крикнул Витя Матрос.

– Очень рад, очень рад, но поздороваться не могу – смеясь, встретил гостей директор, показывая измазанные мелом руки. – Толя Соколов, продолжайте работу, а я пойду показывать гостям наши достижения! – Он ополоснул над ведром руки, вытер их полотенцем, поздоровался.

– Ну, товарищ директор, поздравляю!.. Вы себе не можете представить, – обратился Круглов к генералу, – какая здесь проделана работа! Когда я в первый раз сюда приехал, на этом пустыре стоял разрушенный дом, без окон, без дверей… Молодцы! Отлично потрудились!

Леонид Тимофеевич повёл гостей осматривать классы. Школьники, ободрённые похвалой, двинулись за ними.

– Вот это у нас, так сказать, уже чистые помещения – пятый и шестой классы, – отворяя двери, говорил директор. – Вот здесь будет ещё заделываться пол, сегодня поехали за материалом, а вот здесь мы решили переделать камин на печь. Познакомьтесь, пожалуйста: это наш главный печник – Елена Александровна.

Елена Александровна, стоя на коленях перед сложенной до половины печью, подняла голову.