Одноглазые валеты - Клэрмонт Крис - Страница 63

– Какая непокорность. Если ты не закроешь дверь в свою спальню, то меня это не интересует. Если я переступлю ее порог, то должна буду оставаться там единственной женщиной.

– Чего ты от меня требуешь?

– Преданности. Для меня это важное слово. Я самый верный друг, который у тебя когда-либо будет, Тахион. Но если ты предашь меня, я тебя убью. Ты все еще хочешь, чтобы я зашла в твою спальню?

– Не знаю. Ты пугаешь меня… слегка.

– Отлично. Игра не стоит свеч, если ты не напуган.

Вдруг она наклонилась вперед и поцеловала его в губы – быстро и крепко.

– А это за что? – спросил Тахион.

– За то, что тебе хватило мужества признать – мы, женщины, действительно более опасный пол.

Он загладил волосы назад.

– Ты ставишь меня в полный тупик.

– Отлично.

Она тихо закрыла за собой дверь.

Крошечные, ярко одетые фигуры кружились в калейдоскопе цветов. Гладкий приклад ружья касался его щеки. Затылком он чувствовал ее теплый взгляд. Он судорожно сжал ружье, и пули полетели из ствола, словно лучи света. Маленькие Тахионы разбивались и умирали.

Мужчина подавал ему гигантскую игрушку. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Гордость и любовь в ее глазах согрели его. Она протянула руку и погладила его по щеке, расстегнула молнию на его брюках, вытащила его пенис. Ее горячие губы обхватили кончик его члена. Его сердце сжалось в тугой болезненный мячик.

Горячая липкая сперма вылилась ему на живот. Блэйз подскочил в кровати, его дыхание было хриплым и учащенным.

Коди, Коди, Коди.

Коди как раз уходила, когда Блэйз и Крис вернулись домой. Она поцеловала Криса в щеку, сняла с Блэйза кепку «Доджерс» и взъерошила ему волосы. Его словно ударило током, и он уставился на нее неприличным, пылающим взглядом. Блэйз удовлетворенно заметил, что она быстро отвернулась, чтобы взять сумку и портфель для бумаг.

– Ладно, дикари, мне пора в больницу. На столе шоколадный пирог, а еще в холодильнике кола, так что никаких отговорок по поводу учебы. Столько сахара должно хватить вашим мозгам на целую неделю.

– Хорошо, мам.

– Блэйз, ты в порядке? – спросила Коди, уже открывая дверь. – Ты смотришь на меня так, будто у тебя приступ запора.

Щеки Блэйза загорелись, а его фантазии увяли так же быстро, как и его внезапно ослабший пенис.

– Все хорошо, – пробормотал он.

Она закрыла за собой дверь, но аромат ее духов все еще остался у него в волосах. Крис уже ушел на кухню, где отрезал себе два огромных куска шоколадного пирога.

– Алгебра, – сказал он, как только вошел Блэйз. – Ты ее понимаешь? Почему нам вообще нужно ее понимать?

– Тебе, может, и не надо, а мне – да. Это первые шаги к высшей математике и тригонометрии, а все вместе они необходимы для путешествий в космосе. У нас есть космический корабль, который когда-нибудь станет моим. Я должен знать, как им управлять.

– Это так круто, – пробормотал Крис, пережевывая кусок пирога. – Космический корабль, да еще и дедушка-пришелец.

– Это не так уж здорово.

Крис в удивлении уставился на него.

– Да ты прикалываешься. Что может быть лучше?

– Жизнь, которая была у меня прежде. – Блэйз аккуратно срезал сахарную глазурь и убрал ее вилкой. – Никакой школы, никакой домашней работы, никаких убери в своей комнате. Мой отец всем этим занимался. Дядя Клод говорил, что я слишком важен, чтобы отвлекаться на обыденные вещи.

– У тебя есть отец? – искренне удивился Крис.

– Да, конечно.

– И… где же он?

– В тюрьме во Франции.

– Почему?

– Он террорист. Тахион засадил его за решетку.

– Это здорово.

– Почему? – спросил Блэйз.

– Потому что… ну… потому что…

– Крис, быть террористом – круто.

– Правда?

– Ты всегда в бегах. Постоянно меняешь дома. Пароли, ночные встречи с оружейниками у реки. Всегда на шаг впереди тупых шпионов. Всегда идешь не той дорогой, которую выбирают обычные люди.

Им нужно спешить на работу или в школу. На Монмартре[83] мы наблюдали за художниками, ели пирожные в кафе на Левом берегу. Мы ходили по музеям, и он все рассказывал мне о художниках, о нашей истории. «Vive la France»[84], часто повторял он, а затем смеялся и обнимал меня.

– Кто?

– Дядя Клод.

– Он что, тоже террорист?

– Да.

– Что с ним случилось? Он в тюрьме, как и твой папа?

Очень спокойно Блэйз ответил:

– Нет, он мертв. – Блэйз разминал пирог и смотрел, как глазурь раздавливается зубцами вилки. – Думаю, это мой дед убил его.

– Блэйз! – Крис широко раскрыл глаза, уголки его рта были запачканы шоколадом. Из-за этого он выглядел по-нелепому юным и действительно глупым.

– Я очень нравлюсь твоей маме, – сказал Блэйз, внезапно меняя тему. Он устал говорить о прошлом. Мысли об этом его печалили. Злили.

– И?

Непонимание младшего привело Блэйза в гнев. Схватив Криса за волосы, он дернул голову мальчика-человека назад.

– Она хочет меня! Она меня любит!

– Ты с ума сошел! – крикнул Крис. – Ты просто ребенок. Как и я. Ты мне как брат, только когда ты так себя ведешь, я не хочу, чтобы ты был моим братом.

– Мы никогда не будем братьями. – Блэйз говорил спокойно, в его разумности звучали нотки опасности. – Для нас стать братьями… означало бы, что Коди и мой дедушка…

– Это может случиться.

Блэйз снова набросился на Криса, схватив его за горло своими длинными, тонкими руками, но не применяя силы.

– Нет, – тихо сказал он. – Этого не случится.

Он отпустил Криса и вышел из квартиры.

– Тахион, нам надо поговорить.

Пришелец поднял взгляд от микроскопа. Моргнул, чтобы убрать лишнюю влагу, скопившуюся в глазах из-за концентрации на слишком близком предмете. Беспокойство женщины взволновало его, несмотря на ее ровный тон и спокойное выражение лица.

– Коди.

Он протянул свою искусственную руку. Она положила ладонь ему на предплечье, где протез соединялся с плотью.

– Что случилось с Крисом? – спросил Тахион.

– Черт. – Она прикусила губу. – Почему это произошло?

Он покорно ответил:

– Я не намеренно читаю твои мысли. Я просто вижу их.

– Я сама себе хозяйка, Тахион, – предупредила она.

– Я знаю. – Он положил одну ногу на другую. – А теперь расскажи мне, что случилось.

– Я беспокоюсь за своего сына, но причина моих волнений – это Блэйз.

Тахион понимал, что выражение его лица стало озабоченным. Он подергал фокусирующий механизм микроскопа. Ты можешь скрывать это от себя, но миру все видно, произнес насмешливый голосок. Такисианец набрался решимости.

Коди продолжила:

– Прошлым вечером Блэйз до смерти напугал Криса.

– Он управлял его разумом?

– Нет, он схватил моего сына за горло. Он странно высказывался обо мне. – Коди сделала усталый жест. – Конечно, это звучит глупо, но я увидела страх в глазах Криса.

– Блэйз бывает… непредсказуемым. За те месяцы, что ты с нами, я заметил улучшения. Ты стала матерью, которой у него никогда не было, и он хочет угодить тебе. Он стал не таким озлобленным…

– Меня беспокоит не злость. В Блэйзе чувствуется холодность, почти нечеловеческая.

– Он и не человек. Он на четверть такисианец.

– Это все чушь, и тебе это известно. Генетически люди и такисианцы идентичны. Может, вы были нашими древними астронавтами – не знаю, и это не суть важно. Дело в том…

Она внезапно замолчала.

– Продолжай, Коди.

– Тах, ему нужна помощь.

– Я могу помочь ему.

– Нет. Ты – его проблема.

Он поднялся, ускользая от правдивости ее замечания.

Поворачиваясь к ней лицом, он сказал:

– Ты должна понять, через что он прошел. Какие ужасы он видел и пережил. – Тах нервно сжимал руки. Он сам заметил это и заставил себя прекратить. – Его детство прошло среди членов жестокой революционной группировки в Париже. А в прошлом году он стал хозяином омерзительной твари. Находясь в ее плену, он получил свой первый сексуальный опыт. Он контролировал разум джокера и заставил несчастного буквально разодрать себя на куски.