Здесь курят - Бакли Кристофер Тэйлор - Страница 52

– Просто гора с плеч.

– Так вот, у нас для тебя потрясающая новость. Джерри и Болтан – продюсеры, помнишь? – согласились снизить процент, который они получат с Мейса и Фионы за подачу вашей продукции в выгодном свете, а значит, и Мейс с Фионой вам встанут дешевле.

– Тут еще есть над чем поработать, Джек. Я сообщил ваши цифры коллегам, и всех их сразу же свезли в кардиологию.

– Ник, Джефф хочет, чтобы сделка состоялась, значит, она состоится. Насчет цифр не беспокойся. Цифры мы согласуем. Ты послушай, Джефф тут встречался с агентами Фионы и Мейса, побеседовал с ними тет-на-тет…

Ник глядел в камин Берта, следя за кружением изображающих пламя алых и желтых световых пятен. Бобби Джей так ничего и не выяснил через свои контакты в ФБР. А Полли заявила, что ему следует сию же минуту нанять Стива Карлински, чем раздражила Ника до такой степени, что он поспешил сменить тему.

– Мейс Макквад и Фиона Фонтейн, цитирую, «питают сомнения» насчет того, стоит ли им, снова цитирую, «восхвалять курение». Бобби Джей покачал головой, одновременно размешивая стальным крюком свой кофе – привычка, которую Полли находила вульгарной.

– «Сомнения», – всхрапнул он, – и это говорят люди, которые зарабатывают на жизнь, восхваляя секс и насилие.

– Можно подумать, будто вашу рекламу делает не Дарк Фрейзер, – возмутилась Полли. – Он-то и вовсе заработал миллионы, играя живодера-полицейского. А теперь красуется на ваших плакатах: «За моей спиной Общество…»

– Дарк Фрейзер – высоконравственный человек, – заявил Бобби Джей, – всегда стоявший за красоту и справедливость.

– Ну да, особенно когда пытал негров и мексиканцев.

– Всего в одном фильме, к тому же факт остается фактом – большинство преступлений совершается представителями национальных меньшинств. Только отдельные мягкотелые либералы никак не желают это признать.

– Оттого что Дарк Фрейзер кажется мне омерзительным – в том числе и как актер, – я еще не становлюсь либералом.

– Как актер, – сказал Бобби Джей, – Дарк Фрейзер в пять раз лучше Мейса Мак-квада. Он никогда не стал бы вилять на экране голым задом. На месте Ника я бы послал сопляка вместе с его агентом к чертям собачьим. Что же до этой Раав…

– До кого?

– До размалеванной блудницы вавилонской… – Бобби Джею хватило двух «эспрессо», чтобы обратиться в пламенного ветхозаветного моралиста, – я видел все шедевры Фионы Фонтейн и, не отрицая того, что Господь наделил ее красотой – каковую она изгадила, накачавши пластика в титьки, – все-таки не понимаю, почему вокруг нее подняли столько шума. Если баба не носит трусов, это еще не делает ее актрисой.

– Так что же, – спросила Полли, – курить в «Секторе шесть» не будут?

– Ну нет, – сказал Ник. – Два миллиона долларов на брата способны усыпить любые сомнения. Надо отдать должное Джеффу Мегаллу – для человека, питающегося прозрачным суши, он очень умен. Джефф нашел блестящий выход: сцены будут сниматься в двух вариантах. Один, в котором Фиона с Мейсом курят, предназначается для зарубежного проката. Так что здесь никто их курящими не увидит. Зато увидят миллиарды азиатов, которые стремятся во всем походить на Фиону и Мейса. Джефф называет это «целевым продвижением продукта». Вроде целевого изготовления бомб.

– Умно. Стало быть, Мейс с Фионой не против того, чтобы, цитирую, «восхвалять курение», пока их хвалы предназначаются для…

– Косоглазых, – встрял Бобби.

– Терпеть не могу этого слова, – сказала Полли. Бобби воздел свой крюк.

– Я оставил там двадцать пинт крови и половину руки, – сказал он, – и уж позволь, я буду называть их так, как мне хочется.

– Резонно, – согласился Ник. – Мегалл предложил и еще кое-что: использовать при съемках сигаретные пачки из белого картона. Тогда можно будет цифровым способом превращать их в сигареты разных сортов, в зависимости от страны.

– Здорово! – восхитилась Полли.

– То есть если картину показывают в Японии, в ней курят поставляемый туда сорт, в Индонезии – индонезийский, а в Венгрии – что-нибудь вроде «Горлодера». Он действительно так называется. В Восточной Европе любят, чтобы смол и никотина было побольше.

– Очень умно.

– Не понимаю, – продолжал Ник, – как мы сами до этого не додумались. За границей такие штуки проделывают давным-давно – используют ретрансляторы спутникового телевидения для наложения рекламных текстов. Мадонна может выступать в Испании, а по ящику это будет выглядеть спонсируемым фирмой «Сейлем» концертом в Гонконге. Там вообще дозволяется то, что не дозволено здесь. Лаура Брениган, Тиффа-ни, Стиви Уандер, Роберта Флэк, Хью Льюис, Лучано Паваротти, Том Беренджер, Роджер Мур, Джеймс Кобурн, Джимми Коннорс и Джон Макинрой – все они так или иначе рекламируют за океаном сигареты, а здесь и горя не знают, потому что никто этого не видит.

– Да, но как же вы здесь-то обойдетесь? Основная идея состояла в том, чтобы разрекламировать сигареты, разве не так?

– Джефф говорит: нет проблем. Такую роскошь, как «сомнения» по поводу сигарет, могут позволить себе только известные актеры, огребающие по восемь – десять миллионов за картину. Он обещает разместить наш товар в трех рождественских фильмах. И уже в это Рождество.

– Слушай, а как бы мне познакомиться с Джеффом Металлом? – спросила Полли.

Ник решил, что в сложившихся обстоятельствах разумнее будет встретиться с Хизер не в «Иль Пеккаторе», а в каком-нибудь месте понеприметней. Он выбрал кафе «Ривер» в Фогги-Боттом. Ник явился туда первым. День выдался утомительный, ему пришлось выслушать немало угроз, включая и угрозы губернатора Вермонта. Ник заказал водку «Негрони» со льдом и, пока она понемногу протискивалась ему в мозги, все напоминал себе о необходимости сохранить ясную голову. Задача сегодня состояла не в том, чтобы затащить Хизер в постель, а в том, чтобы не позволить ей затащить туда его. В настоящей момент ее, похоже, возбуждал не столько Ник, сколько перспектива произвести впечатление на своих вероятных работодателей из «Сан». Хизер пришла вовремя, улыбающаяся, в платье, которое она явно надела ради этого свидания, заскочив после работы домой. Появись она в таком платье в редакции, ни о какой работе там уже и речи не было бы.

– Привет! – сказала она. – Не опоздала? Я прямо с работы. Сначала они поболтали о том о сем, потом обратились к главной теме, которая волновала ныне прессу, – слухам о том, кому предстоит заменить Мортона Кондрейка в «Маклоклин груп». Господи, думал Ник, ну и заботы у нас в Вашингтоне…

В конце концов, после того как оба отказались от десерта и занялись обескофеиненным капучино, Хизер решилась:

– Знаешь, чем больше я думаю о расследовании ФБР по твоему делу, тем сильнее злюсь.

– Кошмар, верно?

– Поэтому я и считаю, что нам необходимо о нем рассказать. Пусть люди знают, на что идут собираемые с них налоги. Думаю, как только эти сведения попадут в печать, ФБР от тебя мигом отцепится.

– А они попадут в печать?

– Да, – с некоторой неуверенностью в голосе подтвердила она. – Мне удалось получить из независимых источников информацию о том, что они занимаются тобой. Так что твоим доверием я не злоупотреблю. Ник подавил желание поздравить Хизер с тем, что ей удалось спуститься на его – почитай, подземный – нравственный уровень. Он лишь кивнул:

– Что же, это достаточно честно. Его уступчивость озадачила Хизер.

– Ты не злишься?

– Нет. В сущности, я думаю, что ты права. Возможно, они и отцепятся. Пиши что хочешь. Хотя я буду очень благодарен, если вздумаешь меня цитировать.

– Нет, конечно. Но ты правда не против?

– Правда. Более того, – он склонился к ней, ссутулясь, как завзятый революционер, и прошептал, – говоря решительно, целиком и полностью не для Печати, так оно будет.., лучше.

– То есть? Клюнула.

– Пойдем отсюда, – сказал Ник.

Они прошлись по И-стрит в сторону «Уотергейта». Самое подходящее направление, с учетом того, что он задумал.

– Что ты хотел сказать этим «лучше»? – спросила Хизер.