Здесь курят - Бакли Кристофер Тэйлор - Страница 32

– Мы пытаемся устроить тебе встречу с Джефом Мегаллом и его людьми. Это посложнее, чем добиться аудиенции у Господа Бога.

– С Джефом Мегаллом? – удивился Ник.

– С ним самым. Однако Капитан хочет, чтобы ты немного поболтался здесь – пусть пресса, пока она от тебя не устала, знает, где тебя искать. Честно говоря, если бы я предвидел, что твое похищение наделает столько шума, я бы тебя сам похитил. Да, и еще: когда будешь в Лос-Анджелесе…

– Да? – насторожился Ник.

– Это насчет твоего приятеля, Лорна Латча…

– Он мне не приятель, БР. Все, что я для него сделал, – это отговорил твоих людей судиться с ним. У Лэрри Кинга мне пришлось спрятаться в туалете, чтобы с ним не столкнуться.

– В последнее время он здорово нам досаждает, – сказал БР. – Ты читал, что он наговорил о нас на прошлой неделе? Нет, ты же еще в интенсивной терапии лежал. Твоя подружка Опра вытащила его на шоу вместе с этой дамочкой, награжденной «Серебряными дубовыми листьями». Видел бы ты, как они вякали через свои резонаторы. Дуэт для двух дуделок. Ник поздравил себя с тем, что в этом шоу Опры ему участвовать не пришлось.

– Трогательное было зрелище. Ладно, она женщина, ее я могу простить. Но не его. У этого малого нет никакого чувства личной ответственности.

– Он умирает, БР. Самое для нас лучшее – оставить его в покое. Будь моя воля, я бы ему еще и денег дал, на расходы. – Не уверен, что я выбрал бы этот путь, – сказал БР, – однако Капитан придерживается в аккурат такого же мнения.

– Ну хорошо, – сказал Ник глядевшему на него с экрана видеотелефона Свену, – как у нас насчет безликости?

Свен ответил:

– Должен с самого начала подчеркнуть, что мы здесь все до единого пришли в ужас от задания соорудить неэффективную рекламу, которая вообще никак не подействует на людей.

У Ника вдруг возникло чувство, что их разговор прослушивается. Как будто он в самый разгар Уотергейтского дела сидит в Овальном кабинете и беседует с Никсоном.

– Я просто хочу объяснить, как мы себе представляли нашу роль, – продолжал Свен.

– Ладно, я понял: вам выпала роль терзаемого муками художника, – сказал Ник. – Что дальше?

Эти мне творческие натуры, ну чисто оранжерейные орхидеи. А еще из Миннеаполиса. Ник впервые побывал там полгода назад и чуть уши не обморозил.

– Нам вроде бы оставалось одно – взять за основу нечто вроде «КОЕ-КОМУ ХОЧЕТСЯ, ЧТОБЫ ТЫ ЗАКУРИЛ. МЫ ЭТОГО НЕ ХОТИМ» и вообще не касаться темы здоровья, но попытаться сыграть на присущей подростку боязни оказаться марионеткой в руках взрослых. Однако тебе это не понравилось бы.

– Нет, потому что могло сработать.

– Вот-вот, и мы эту идею отставили. На наш взгляд, тут необходима резкость, нужно говорить с подростками властным тоном, который уже въелся им в кишки, пилить их – что-то вроде «шел бы ты в свою комнату» – и таким образом полностью выйти у них из доверия.

– А вот это мне нравится, – сказал Ник.

– Отлично, – откликнулся Свен. – В этом направлении мы и пошли. Он подтянул плакат в поле зрения камеры. Только текст, и ничего больше. «Все, что родители говорят тебе про курение, – чистое золото».

– Хм, – произнес Ник.

– Знаешь, чем он мне нравится? – спросил Свен. – Он скучный.

– Это да, – согласился Ник.

– Скулы сводит. Любой мальчишка, взглянув на него, только и скажет: «Блевотина». «Пожалуй, – подумал Ник, – Джой именно так бы и отреагировал».

– И при всем при Том, – продолжал Свен, – он не имеет себе равных по подрывной силе.

– Не понял?

– Произнеси вслух последние три слова.

– «Курение – чистое золото».

– Безлик снаружи, зато берет человека изнутри. Троянская индейка.

– Да, – сказал Ник, – пожалуй, это я могу показать нашим деятелям.

Ник нетерпеливо ждал ленча с Полли и Бобби Джеем – все-таки час-другой нормальной жизни. Будучи обладателем докторской степени по отмыванию черного кобеля добела, он хорошо понимал, почему Капитан и БР норовят выдавить из курочки, пока она еще дышит, все золотые яйца до последнего, однако слава давалась ему все же недешево. Как говаривал Фред Аллен, знаменитость – это человек, который кладет первую половину жизни на то, чтобы прославиться, а вторую ходит в темных очках, чтобы к нему не приставали на улицах. По пути из Академии к Берту Ник обнаружил, что люди, мимо которых он проходит, пихают друг друга локтями, шепча: «Это он?» А стоя в ожидании зеленого света на углу К-стрит и Коннектикут авеню, услышал за спиной женский голос, пробормотавший: «И поделом тебе». Ник круто обернулся, но женщина уже прошла мимо, а догонять ее, чтобы спросить, не ослышался ли он, что-то не захотелось. По спине его пробежал холодок. Он не считал себя размазней и тряпкой, ему приходилось слышать от целой толпы людей слова «массовый убийца», а то и похуже (иногда произносимые хором), но толпу эту, как правило, составляли горлопаны с плакатами или «профессиональные здравоохмурители», норовившие заткнуть Нику рот. Однако когда люди, совершенно тебе незнакомые, – среди бела дня в Вашингтоне, на самом оживленном его перекрестке – подходят, чтобы выразить солидарность с теми, кто похитил тебя и пытал, это, видимо, означает, что где-то на жизненном пути ты ошибся поворотом.

Ник заскочил в универмаг «Троувер» и купил дешевые солнечные очки. Очки позволили ему пройти остаток Коннектикут и добраться до Род-Айленд авеню, не услышав больше ни одного пожелания скорой кончины.

Ощущение безопасности вернулось к нему лишь у Берта. Берт подошел и обнял его и вообще ужасно суетился; подходили и официанты, жали руку, уверяли, что он отлично выглядит. В последние дни он часто слышал: «Отлично выглядишь, Ник», несмотря на то, что потерял десять фунтов и кожа у него приобрела серый, рыбий какой-то оттенок. Берт сказал, что едят они сегодня за счет заведения, и сам отвел Ника к привычному столу у поддельного камина, по кирпичам которого уютно скользили язычки поливинилового пламени. Бобби Джей и Полли уже поджидали его. Оба встали, здороваясь, что совсем доконало Ника. Если издавна заведенный порядок когда-нибудь доставлял ему удовольствие, так именно здесь, а до сих пор ни один из членов «Отряда ТС» не вставал, приветствуя другого. Среди торговцев смертью царило равенство. Полли так даже обняла и поцеловала его. Ну на что это похоже? Ник уже устал от всеобщей участливости.

– Я в порядке, – сказал Ник, – ничего сверхъестественного со мной не произошло.

– Отлично выглядишь, – сказал Бобби Джей.

– Да, верно, – сказала Полли. – Просто здорово. Ник смерил обоих взглядом.

– Вы что, работу сменили? Пишете тексты для поздравительных открыток? Выгляжу я дерьмово.

Бобби Джей и Полли переглянулись. Полли тронула Ника за локоть.

– Мы просто рады, что ты вернулся.

– Ну так и радуйтесь, а кудахтать надо мной не надо.

– Извини, – отдергивая руку, сказала Полли. – Не знала, что ты нынче не в настроении.

– БР только что передал мне пожелание Капитана, чтобы я всучил взятку умирающему от рака Перекати - Поле, дабы тот нас больше не поносил. Я вынужден соглашаться на каждое вшивое интервью. Завтра вечером я выступаю у Лэрри Кинга – и он и ФБР намерены использовать меня в качестве приманки для этого маньяка, Питера Лорри, – а только что какая-то баба на улице прошипела мне в спину, что похитили меня за дело. Так какого, к дьяволу, настроения ты от меня ожидаешь?

– Да, городок у нас непростой, – сказал Бобби Джей.

– Это ты мне рассказываешь? Ну-ка, вычисли моих телохранителей.

– Которых?

– А, не можешь? Вон та, в джинсах, и вторая, у которой сумка размером со спальник. Обе работали раньше в Секретной службе. Знаешь, что у нее в сумке? Обрез. Очень надеюсь, что эта сволочь попробует сцапать меня еще раз. Вы представляете, какую драную двойную дыру проделывает в человеке заряженный картечью обрез?

– Я, – сказал Бобби Джей, – представляю.

– Эта парочка хотя бы пытается слиться с толпой. Не то что прежние – в одинаковых костюмах и с проводами в ушах. «Внимание, все! Мы телохранители! Будьте добры, нападите на нашего подопечного!» Толку от них было как от козла молока.