Царьград. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 194

– Туда.

Они прошли переходами, продвигаясь под темными полуразрушенными сводами, знавшими когда-то куда более славные времена. Остро пахло плесенью и мышами, кое-где пол под ногами крошился и опасно проседал. Шли не так уж и долго – а показалось – часы! Наконец, впереди послышался приглушенный шум голосов… Султанские жены!

– Тсс! – обернувшись, Алексей схватил своего спутника за руку и потащил к выходу, заранее присмотренному и подготовленному еще вчера – всего-то и делов: срубить старую штукатурку да вытащить пару кирпичей. Узковат, конечно, лаз, ну да ничего, при желании вполне пролезть можно. А желание такое имелось у обоих – и очень сильное.

Яркие лучи солнца ударили по глазам, на миг ослепив. Внутренний дворик. Кусты. Проломленная стена. Свобода! Миновав пролом, можно выйти к Святой Софии – там всегда много народа – затем, двигаясь вдоль стены, уйти – как раз к Амастридской площади, к пекарне. Там, в какой-нибудь корчме – да, зачем в корчме, в доме суфия Мешамеда-тизи! – затаиться, дождаться ночи…

Алексей так бы и поступил, если б не одно, не очень хорошее, но, несомненно, нужное дело.

– Нам туда! – выбравшись из пролома, он указал влево, туда, где за стеной дворца шумела собравшаяся толпа.

– Что там такое происходит? – удивленно прислушался Мануил. – Неужели султан возродил скачки?

– Скачки? – протопроедр цинично прищурился. – Да нет, там куда интересней будет. Пошли!

Уж конечно, к самому эшафоту им подобраться не удалось, куда там! Да и опасно это было – кругом стояли янычары с короткими копьями и конные сипахи.

А на помосте прохаживался палач – верзила с огромной сверкающей саблей! Напротив эшафота, слева, окруженный гвардией, сидел под шелковым балдахином рыжебородый султан Мехмед. В левой руке он держал розу, правой же опирался на жезл, и зеленое знамя пророка развевалось над его головою.

А на помосте, перед ним, брошенные на колени, стояли трое – бывший дука Лука Нотара, его старший сын и зять.

– Отец! Брат! – не выдержав, закричал Мануил. Рванулся…

Алексею стоило немалых трудов его успокоить. Уже и пожалел, что привел сюда парня… Но – надо, надо было привести, обязательно надо. Пусть цинично, пусть жестоко, но… И когда это политика делалась чистенькими руками?

– Смотри! – жестко приказал протопроедр.

Томно понюхав розу, султан взмахнул рукой. Трубачи затрубили в длинные трубы. Что-то крикнул глашатай…

Янычары подтащили к плахе первого – зятя.

Несчастный дука что-то кричал ему, видимо, пытаясь хоть как-нибудь подбодрить. Султан Мехмед выполнил последнюю просьбу Нотары – казнить его последним, дабы в последние минуты поддержать мужество своего старшего сына и зятя.

Сверкнула сабля… Со стуком упала на помост голова, покатилась, подпрыгивая. А тело – истекало кровью…

Нагнувшись, палач ловко схватил голову за волосы, показал ликующей толпе. О да, толпа ликовала – как мало ей надо для счастья!

Алексей скосил глаза на своего спутника: тот уже не кричал ничего, лишь не отрываясь смотрел. И был бледен, как полотно, а кулаки были плотно сжаты… И чуть шевелились губы – шептали проклятия. Или клятву?

Снова сверкнула сабля…

– Брат, – тихо прошептал Мануил.

И еще раз…

– А теперь – отец… Царствие им небесное, Господи!

И ни одна слезинка не выкатилась из глаз отрока. Лишь скрипнули зубы.

– Ты за этим меня сюда привел, Александр?

– Да. Ты должен был видеть.

– Спасибо, я видел, – улыбаясь, Мануил посмотрел на султана.

Алексей вздрогнул – нехорошая это была улыбка, волчья!

Такая, какая должна была быть!

– Ты мужественный человек, Мануил, – протопроедр осторожно взял парня за руку. – Пошли, нам пора.

– Пошли, – не отрывая взгляда от насаженных на длинные копья голов, согласно кивнул юноша.

– Мы пойдем сейчас…

– Мне все равно – куда.

А толпа рукоплескала, неистовствовала, шумела, громко славя султана – великого повелителя правоверных. Тупая, жаждущая крови толпа – жуткая надчеловеческая сущность, Голем.

– Слава султану, слава!

– Да продлит Аллах его дни!

А ведь здесь, на площади, собрались не только мусульмане, вовсе наоборот, большинство было православными подданными султана. И какой же стоял рев!

– Слава султану, слава!

Страшно!

Они просидели до самого вечера в харчевне «Под липами», у Амастридской площади, рядом с пекарней. Сидели долго, до самого закрытия, пока хозяин заведения – немолодой армянин с морщинистым лицом и квадратной бородкой, не дал понять уважаемым гостям, что пора бы и честь знать. И куда было идти? Да, пожалуй что, в пекарню, куда же еще-то? Ночью… ночью все должно было свершиться, если, конечно, не обманула бабка Гаркатида. Хотя с чего б ей обманывать-то?

Успели вовремя – тестомес Фимка, похоже, заодно исполнявший обязанности ночного сторожа, еще не успел запереть двери. Мануила он, конечно, не признал, потому как никогда раньше не видел – ну разве где-нибудь чисто случайно, – а вот Алексея явно испугался. Ну еще бы – кому приятно встречаться с лицом, находящимся в розыске? Тем не менее тестомес, справившись с первым испугом, приветливо улыбнулся:

– Чем могу услужить?

– Нам бы, Фима, укрыться, переждать до утра.

– Да ради бога! Ночуйте.

Тестомес был – сама любезность, и это почему-то ничуть не насторожило протопроедра: главная-то операция прошла без сучка и задоринки, можно было немного расслабиться, перевести дух. Алексей понимал, конечно, что его и Мануила – в основном, конечно, Мануила – будут искать, и искать очень тщательно – султан не потерпит надругательства над гаремом. Но все эти поиски вряд ли начнутся уже сегодня, а даже если и начнутся – успехом не увенчаются. Вообще никто никогда беглецов не поймает, как бы не ярился султан – не достать их в ином мире, не достать!

А тестомес уже раскладывал на небольшом столике нехитрый ужин – сыр, оливки, свежий – утренней выпечки – хлеб.

– Прошу откушать. Вот только вина нет… Ой! Знаю тут одно место…

Широко улыбнувшись, он выскользнул в приоткрытую дверь:

– Вы ждите. Я скоро!

– Хорош сторож, – покачал головой Мануил. И, опустившись на узенькую скамью, прикрыл глаза. – Господи… Господи… Бедный отец, брат… Кстати, моя сестра тоже в гареме! О Боже, Боже – за что нам такая участь?

За что? Протопроедр спрятал усмешку – кто бы говорил! Дука Лука Нотара сам, собственными руками, привел себя и свою семью к этому страшному концу. Лучше чалма, чем папская тиара? Ну-ну… Лучше оказалось? Хотя, с другой стороны – при чем тут Мануил? Слишком юн еще, чтобы идти против собственного отца.

Интересно, где тестомес раздобудет вино? Все харчевни уже закрыты, да и вообще-то винопитие турками не поощрялось – Аллах запрещал. И как это вообще-то не отличавшийся особым бесстрашием Фимка не опасается ночной стражи? А ведь ничуть не опасается! Ишь как полетел… Вина, мол, принесу… Вина? Весь такой вежливый, улыбчивый… радостный даже. Встретил, как самых дорогих гостей!

А ведь точно – дорогих!

Вскочив на ноги, Алексей подбежал к двери и быстро задвинул засов. Сидевший в своем углу Мануил, погруженный в свои невеселые думы, безразлично поднял глаза:

– Зачем это?

– Мне очень не нравится тестомес.

– Почему же? А по-моему, он рад нам.

– Вот именно – слишком уж рад. Давай-ка, подтащим к дверям вот этот пресс… И вон те полки…

– Но за…

В дверь дернулись. Потом постучали.

– Эй, Александр, открывай! Это я, Фимка. Принес вам вина. Очень хорошее вино – пальчики оближешь!

Приложив палец к губам, протопроедр осторожно подобрался поближе к выходу и приложил ухо к двери.

Снова раздался стук, на этот раз громкий, настойчивый… Что еще более укрепило беглеца в своих подозрениях – обычный человек вот так вот громыхать ночью не будет.

– Эй, эй, открывайте же!

Мануил взглянул на Алексея с некоторым удивлением.