Царьград. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 163

Подошел…

Торговец был сама любезность, однако, молодого человека не покидало такое чувство, будто бы купец не очень-то и доволен попутчиком – все глазами зыркал, хмурился… Хотя ему-то какое дело? Все равно ведь по своим делам ехать. Странный тип. Впрочем, чужая душа – потемки.

– Отправляемся завтра с утра, – предупредил торговец. – Раненько. Так что вы, любезнейший, не опаздывайте.

– А что такая спешка? – удивился протопроедр.

– Татары, – Керим-сули скривился. – Сейид-Ахметовой орды людишки. Говорят, их у самого шляха видели.

– А крымчаки вам не опасны?

– С ними договорились уже, – купец потер ухо. – Крымцы – люди серьезные, просто так по степи шастать не будут – далеко им. Вот если в набег – тогда оно понятно. Однако в набег они сейчас не пойдут – осень скоро, дожди. Хороший набег – он всегда по весне иль зимою.

– Не знал, – Алексей со знанием дела покачал головой. – Не знал, что Сейид-Ахметовы на дорогах шалят.

– Еще ушкуйники, бывает, налетят, с Новгорода. Эти вообще никого не жалеют! Правда, разбойничают только по рекам на стругах своих, ушкуях.

Протопроедр про ушкуйников тоже слыхал – опасность была серьезная. Правда, Муравский шлях от больших-то рек не так уж и близок. Не очень-то далек, да, но ведь и не близок, так что с ушкуйниками, даст Бог, разминутся.

С тем и сладились.

Немного подумав, Алексей воспользовался любезным предложением шкипера и провел ночь на корабле, все в той же каюте, на этот раз – слава Господу – пустой. Хм… странно, что пустой – угрюмцы ведь говорили, что плыли в Кафу? А где же они тогда? Воспользовавшись остановкой, свалили в город и пустились во все тяжкие? Маловероятно – им и здесь, на корабле, никто не мешал пуститься, благо тут, стараниями шкипера, все условия и на любой вкус. Протопроедр вспомнил смазливого юнца и хмыкнул – вот уж, точно – на любой вкус. Интересно, а где тот любвеобильный турок, любитель путешествовать инкогнито? Тоже сошел? Или плывет дальше – в Кафу? Вот, кстати, тоже интересно – турецкое судно спокойно швартуется в генуэзских портах. Хотя, с другой стороны – почему б не швартоваться? И тут, опять же, не только в деньгах дело, хотя и в них тоже. А еще – генуэзцы давно уже стараются не беспокоить по пустякам турок. Поприжали хвосты после того, как пал Константинополь! Подождите, аукнется еще и вам это падение, аукнется – и очень-очень скоро.

Алексей нарочно пошатался еще по кормовой палубе – теплым-то вечером чего бы не погулять? Думал, может, увидит если и не самого турка, так тех, усатых… Нет. Никого не было. Да и черт-то с ними со всеми. Жаль вот, Летении нигде не видать, шкипер сказал – в город отправилась, повеселиться. А почему бы и нет, право слово?

Без толку проходив почти до самой ночи, молодой человек убрался в свою каюту и, заказав прямо туда ужин – пахучий козий сыр, оливки, жаренную на вертеле рыбу, лепешки и кувшинчик вина, – немного подкрепясь, улегся спать. Слава Господу, неразговорчивые угрюмцы-попутчики так и не вернулись, видать, им тоже нужно было в Монкастро, а не в Кафу. Или просто зависли где-нибудь в городе – случается и с угрюмыми людьми. Черт с ними.

В борт ласково билась волна, пахло – слабо – вином и – сильно – сыром. Положив голову на заплечный мешок, Алексей тут же закрыл глаза и провалился в черную тугую дрему. Как частенько бывало, ему снился концерт «Арии», любимейшей с детских лет группы.

С утра выехали, покатили тремя повозками по росному лугу, слушая, как неподалеку, в болотце, перекликаются коростели. Солнце едва-едва встало, пробиваясь теплыми золотисто-оранжевыми лучами сквозь ветви виноградников и олив, во множестве располагавшихся близ города. Миновав сады, дорога некоторое время тянулась вдоль моря – хорошо было видно синее, уходящее в туманную дымку марево, даже шум волн слышен. Дорога оказалась довольно многолюдной – навстречу то и дело попадались повозки, груженные сеном арбы, навьюченные тюками лошади и ослы. В основном все спешили в город, попутных было мало, да и те – все больше одинокие, куда-то спешащие всадники.

Почти всем встречным-попутным Керим-сули приветливо кивал, а с некоторыми даже перебрасывался целыми фразами насчет будущего урожая и проделок ордынских татар. Все же остальное время купчина молчал, и все попытки Алексея вызвать его на разговор оканчивались ничем. Приказчики и слуги купца – как на подбор, видные мускулистые парни – тоже многословием не отличались. Даже возница – и тот на все вопросы протопроедра отвечал односложно. Видя такое дело, молодой человек махнул на беседы рукой и принялся молча любоваться пейзажем, который, особенно в первый день пути, того стоил. Потом стало поскучнее, а, как переправились через какую-то широкую реку, дорога и вовсе пошла степью, широкой, необозримой, которой не было, казалось, ни конца и ни края. Пахучие, под брюхо коня, травы шумели голубовато-зеленым морем, горько пахло полынью и сладко – клевером. Наезженная возами колея стала и не видна почти, солнце пекло, и в синем, блеклом небе, высматривая добычу, хищно кружил коршун. Из-под копыт коней с тревожным криком то и дело выпархивали куропатки и жаворонки, изредка попадались рощицы, а так – степь да степь кругом, не за что зацепиться взгляду.

Ночевали прямо под открытым небом, а кое-кто – под возами. Спалось хорошо, ночами становилось заметно прохладней, молодой месяц и звезды над головой сверкали так ярко, что, наверное, можно было б читать.

Алексей, опять же, от нечего делать, все эти дни всматривался в караванщиков, стараясь определить – каким же именно товаром торгует Керим-сули? Пока в этом смысле ничего почему-то не получалось – ну, не угадывалось, и все тут, хоть и был протопроедр, несмотря на молодость, человеком опытным. Кроме трех, запряженных медлительными волами, повозок, тщательно накрытых рогожею, еще имелось с десяток лошадей, навьюченных какими-то тюками. Что везли – про то караванщики ни в какие подробности не вдавались – так, мол, товарец. Любопытный Алексей как-то на ночлеге улучил момент, заглянул и в тюки, и под рогожки… много куда заглянул. А потом всю дорогу чесал затылок – ну никак не мог понять, как так может быть? Вот, к примеру, тюки. В одном – дорогой аксамит и дешевая камка, в другом – сукно и шелк, в третьем – тоже какой-то разнобой. А в возах, под рогожками – дорожные припасы, оружие, несколько амфор с вином или оливковым маслом, какие-то плетеные корзины, фляги, коробочки – и все это свалено навалом, безо всякого порядка, полное впечатление, что собирались наспех! Вот именно, что наспех – ежели ты уважающий себя купец, так явно не будешь кидать в один тюк разного сорта ткани, да еще в разных отрезах, да и по размеру разные. Не то что неудобно, но и запутаться можно, особенно ежели где в пути поторговать придется. И еще – во время переправы – заметил протопроедр, что не очень-то и берегли караванщики свой товар, перекидывали запросто, один тюк даже в реку свалился – и никто доставать не полез! Вот так торговцы! Странные. Впрочем – их дело. Везут – и везут. Поговорить, правда, толком не с кем, ну а так – вполне даже приятное путешествие, сиди себе на возу, ноги свесив, да слушай протяжные длинные песни.

Пару раз, правда, показывались на горизонте разъезды, ничуть, впрочем, не тревожившие безмятежный взор Керима-сули. То ли он точно знал, что не нападут, то ли надеялся на своих приказчиков. А что? Парни дюжие, хваткие, наверняка и с оружием управятся ловко… куда ловчее, чем со своим товаром.

А еще Алексей как-то ночью заметил позади костры. Не так уж и далеко, километра три-четыре. Интересно, кто б это? Разбойники? А тем какой смысл костры жечь, внимание к себе привлекать? Скорее всего – попутный караван, тогда, верно, есть смысл его подождать – благо рядом, – да потом и ехать себе вместе, все ж куда безопаснее.

Подумав, молодой человек поутру сказал об этом Кериму-сули. Купец в ответ улыбнулся и покачал головою:

– Нет, мы не будем их ждать, уважаемый. И не поедем вместе.