Смерть в кредит - Селин Луи Фердинанд - Страница 98

— Да, дядя!..

* * *

Люди, подобные Роже-Марэну Куртиалю де Перейру, встречаются не так уж часто… Признаться, я был слишком молод в то время, чтобы до конца оценить его. Дяде Эдуарду посчастливилось однажды познакомиться с ним в 25?страничном «Самородке», любимой газете сельских ремесленников, изобретателей из парижских пригородов… и им подобных… По поводу патента на самый лучший и герметичный велосипедный насос…

Нужно сразу же сказать, что Куртиаль де Перейр сильно отличался от других мелких изобретателей… Он был на голову выше всего многочисленного сброда подписчиков этой газеты… Это была толпа неудачников… Ах! нет! Он, Куртиаль Роже-Марэн, был совсем другое дело! Он был настоящим мэтром!.. Не только соседи приходили к нему проконсультироваться… Люди приезжали отовсюду: с Сены, Уазы, из Прованса, из Колони… даже из-за границы!..

Интересно, что в глубине души Куртиаль испытывал лишь презрение и плохо скрываемое отвращение… ко всем этим мелким предпринимателям, толпящимся около науки, всем этим усердным продавцам, полусумасшедшим закройщикам и торговцам комнатными шплинтами… Ко всем этим полоумным служащим, которых отовсюду выгоняли и всюду травили, тихим, старательным творцам… «вечного двигателя»… квадратуры круга… и «магнетического крана»… Ко всему этому затхлому болоту надоедливых путаников… исследователей Луны!..

Стоило ему только на кого-нибудь из них взглянуть или, не дай Бог, прислушаться, как они привязывались к нему… В интересах дела он был вынужден любезно улыбаться… Это была его рутина, его случайный заработок… На это было скучно и тяжело смотреть… Если бы ему хотя бы не нужно было говорить!.. Но он должен был их ободрять! льстить им! И потихоньку стараться выпроводить… в каждом случае все зависело от характера… и еще собирать с них взносы!.. К нему первому со всех ног бросался какой-нибудь желчный, затравленный, одержимый… Боясь опоздать!.. Из своей дыры… из мастерской… вниз из омнибуса… срочно помочившись… он врывался в редакцию «Самородка»… И обрушивался, как сорвавшийся с цепи сумасшедший, на конторку де Перейра… задыхаясь… и дико трясясь… он брызгал слюной… и вцеплялся в Куртиаля… по поводу своих «солнечных мельниц»… соединений «мелких разрядов»… перемещения Кордильер… перемещения комет… до тех пор, пока последние силы не оставляли его… и он не захлебывался собственной слюной… У Куртиаля де Перейра, ответственного секретаря, образцового работника, владельца и главного вдохновителя «Самородка», всегда и на все был готов ответ, он был невозмутим и все вопросы решал тут же!.. Уверенность в себе, абсолютная компетентность и неистощимый оптимизм делали его практически неуязвимым для любых нападок… Он ни с кем никогда не вступал в препирательства, а сразу же, обрывая их, перехватывал инициативу… Все его слова, решения и контракты были раз и навсегда окончательными для всех!.. Стоило только кому-нибудь заикнуться об их изменении, как он весь багровел… Начинал скрести свой фальшивый воротничок… И брызгать слюной… Кстати, сбоку у него не хватало трех зубов… Все его решения, даже в запутанных, сомнительных и спорных случаях, были неопровержимыми истинами в последней инстанции и подлежали немедленному исполнению… Достаточно было одного его слова… Его авторитет был непоколебим… Больше никто не жаловался!

Малейшее несогласие вызывало такую бурную реакцию с его стороны, что на его собеседника было жалко смотреть!.. В то же мгновение он был раздавлен, уничтожен, опрокинут, стерт в порошок!.. Это напоминало извержение вулкана!.. У бедного наглеца искры сыпались из глаз!.. В гневе Куртиаль становился настолько страшен, что способен был самого неукротимого маньяка сделать ручным и послушным.

Куртиаль был не толст, но был небольшого роста, крепок и подвижен. Он сам говорил о своем возрасте по нескольку раз в день… Ему уже стукнуло пятьдесят… Благодаря физическим упражнениям с гантелями и булавами, перекладиной и трапецией, он поддерживал хорошую форму… Он занимался регулярно и особенно перед завтраком, в заднем помещении редакции своей газеты между двумя перегородками он оборудовал себе настоящий гимнастический зал. Там было очень тесно… Все же он ухитрялся заниматься на снарядах… На турнике… с удивительной легкостью… Преимущества роста позволяли ему наглядно продемонстрировать свое великолепное здоровье… когда он, например, делал рывок с переворотом на кольцах… он гремел в комнатушке, как колокол! Бум! Бум! Раздавались удары! Я никогда не видел, чтобы он даже в самую сильную жару хоть раз снял штаны, редингот или воротничок… Только манжеты и неизменный галстук.

У Куртиаля де Перейра были основания поддерживать себя в превосходной форме. Ему нужно было сохранять физическую силу и гибкость. Он в них определенно нуждался… Кроме того, что он был изобретателем и журналистом, он часто поднимался на воздушных шарах… Он давал представления… Особенно по воскресеньям, в праздники… Это почти всегда проходило гладко, но иногда случались взрывы и нервотрепки… И это еще не все!.. При его образе жизни ему нужно было быть готовым к любым неожиданностям… Он всегда помнил об этом! Такова была его натура!.. Он объяснил мне свое кредо…

«Мускулы без ума, Фердинанд, даже лошади не нужны! А ум без мускулов как электричество без двигателя! Он не находит применения! И просто распыляется! Это расточительство… Расслабленность!..» Он был убежден в этом. И даже написал на эту тему несколько подробных сочинений: «Человеческий аккумулятор и его содержание». Он стал «культуристом» задолго до того, как появилось это слово. Он стремился разнообразить жизнь… «Я не хочу потонуть в бумагах!» — говорил он мне.

Он любил воздушные шары и был аэронавтом почти с рождения, в ранней юности прочитал Сюркуфа и Барбизе… когда совершал первые учебные подъемы… Ни спортивных достижений! ни перелетов! ни головокружительных состязаний! Нет! ничего, бьющего на эффект! сногсшибательного, необычного! Он питал отвращение к воздушным маскарадам!.. Только показательные полеты! учебные подъемы!.. Исключительно с научными целями!.. Таково было его твердое правило. Журналу это приносило пользу, так как удачно дополняло его действия, после каждого подъема. У него появлялись новые подписчики. Для подъема в гондоле у него была специальная ферма, как капитан он имел бесспорное право на три нашивки «воздухоплавателя», состоящего в союзе дипломированных «агреже». Он уже потерял счет своим медалям. На его выходном костюме они составляли настоящий панцирь… Ему самому на это было наплевать, он не был особенно хвастлив, но для аудитории это имело значение, нужен был соответствующий декор.