Смерть в кредит - Селин Луи Фердинанд - Страница 179

Вовсе не из-за воображаемого краха «Самородка» Луи Детуш и Граффиньи записались, один как лектор, другой как механик и кукловод, в миссию борьбы с туберкулезом, которую Фонд Рокфеллера тогда послал во Францию. Неизвестно, сколько времени там оставался Граффиньи уже после того, как Детуш расстался с ним под предлогом женитьбы и продолжения своего образования. Но в двух письмах из Ренна между 1920 и 1924 годами он советует своему приятелю Милону, который также хотел записаться в Фонд, держаться подальше от Граффиньи, потом еще раз упоминает «этого старого ублюдка Граффиньи, который все еще пишет (ему) письма». Однако известно, что в двадцатые годы Граффиньи продолжает активно публиковать статьи на привычные для него темы, а в 1928—1929 годах преподает. Следовательно, маловероятно, чтобы его материальное положение было сходно с положением Куртиаля после краха «Самородка».

Но переезд в деревню все же совершился и вполне вписался в логику жизни Граффиньи. В 1913 году он опубликовал «Практичную и экономную жизнь в деревне», которая при позднейшем переиздании превратилась в «Жизнь в деревне с наименьшими затратами». Вопрос о «воздействии электричества на садово-огородные культуры» занимает здесь почти шесть страниц. Граффиньи, представляющийся инженером-агрономом, рассказывает о своих достижениях в этой области. Здесь описывается «редис 40 см в длину, морковь весом по 3 кг каждая и т. д.». Однако Граффиньи, хотя и пристрастный, но объективный, пишет, что «опыты других людей дают менее впечатляющие результаты, довольно далекие от идеала». Далее его размышления завершаются следующим выводом: «…если вышеприведенные факты не убедили вас, уважаемый читатель, в преимуществе нового метода, то все же советуем вам на своем опыте попытаться проверить его эффективность. Вы должны купить всего лишь металлические стержни, цинковые и медные пластинки и провода, то есть ваши затраты будут несоизмеримы с полученной позже огромной выгодой. Урожай, который вы соберете, с лихвой компенсирует все ваши расходы, особенно если вы захотите его продать. Впрочем, в вопросе воздействия электричества на садово-огородные культуры последнее слово еще не сказано…» Во время работы в «Эврике» Граффиньи несколько раз возвращался к этой теме. Впервые она была затронута в журнале в сентябре 1917 года. Через два месяца, в ноябре, в рубрике «Предложения и возражения» появилась его статья «Интенсивное воздействие электричества на растения», в которой уточнялось, что «провода должны быть установлены на расстоянии 2 м 10 см над землей на изолированных друг от друга опорах». Совершенно очевидно, что этот вопрос его очень интересует, и не удивительно, что через несколько лет он обосновался в Септей и организовал там «школу», в которой мог находить применение своим многочисленным теориям. Приезжал ли тогда к нему Селин? Успех «Путешествия на край ночи» и скандал вокруг этого романа не могли пройти мимо Маркиза и, возможно, стали поводом возобновления прежних отношений (отметим, что в декабре 1932 года он опубликовал свой новый «научный» роман «Электрополис»). Свидетели прошлых лет жизни Селина, даже «ублюдки», редко были ему безразличны. Может быть, поэтому он почти сразу же узнал о смерти Граффиньи в июле 1934 года, который, как и Куртиаль де Перейр, застрелился. Точно известно, что Селин знал, в какой нищете жила потом его вдова: в деревянном бараке вместе с детьми, отданными родителями на попечение государства. В 1937 году он вместе с Люсетт Альманзор приезжал ее навестить. В «Смерти в кредит» после краха «Самородка» и продажи дома Куртиаля Селин сразу же отправляет его в деревню и сам едет вместе с ним, чтобы лучше прочувствовать его конец, хотя бы и в воображении.

Для мальчиков того времени уход в армию до призывного возраста был не только способом обрести свободу и почувствовать себя независимыми, но также и самому выбрать себе род войск. Тогда так делали многие, поэтому и для Луи Детуша это был вполне нормальный, просчитанный заранее шаг. К тому же он хотел отправиться в армию вместе с сыном Лаклоша, своего будущего патрона, чтобы по возвращении вместе приступить к работе в торговле.

В романе же этот шаг, сделанный сразу после самоубийства Куртиаля де Перейра и после стольких разочарований и неудач, кажется единственным для Фердинанда средством против отчаяния, единственной возможностью выжить. После событий в Блем-ле-Пти, где гораздо больше вымысла, нежели отражения реальности, снова приводится факт биографии автора, но значение его изменяется. Как и пребывание в Англии, которое просто ставило целью образование Селина для его будущей работы в торговле, в романе оно превратилось в способ избежать самого худшего. Для преобразования жизненного опыта в художественный текст романа очень важна тональность, в которой ведется изложение. Лучше всего эту игру с оттенками демонстрирует эпизод ухода в армию, уже описанный совсем в другом регистре в начале «Путешествия на край ночи». Там он приобретал форму порыва энтузиазма, в котором Бардамю ковылял в рядах полка на параде. И последняя страница «Смерти в кредит» перекликается с этим моментом, но планы, на которых здесь и там располагается это событие, совершенно различны. Что касается его значения, то ни в том, ни в другом случае оно не является отражением подлинного опыта.

С появлением «Смерти в кредит» встает вопрос об отношении романа Селина к автобиографии. Он отличается от банального «автобиографического романа» условными обозначениями и намеками, которые присутствуют в тексте; с другой стороны — в нем присутствует герой-рассказчик, имя, социальное и профессиональное положение которого совпадают с положением автора. Все направлено на то, чтобы читатель совершенно поверил, что история, рассказанная Селином, — его собственная. Там, где другие скрываются за вымышленными именами и описывают с полной свободой, которую дает такая замена, любой свой личный опыт, он берет все на себя — но однако же его повествование остается романом.

На самом деле эта двусмысленность положения соответствует тому, как использовался опыт. Каждый раз, когда становится возможным сопоставить реальные жизненные события и персонажей с вымышленными, становится ясно, что отправные точки этой истории заложены именно в жизни, но никогда ничего не описывается буквально. И все же когда начинаешь исследовать и размышлять, что же относится к опыту, а что — к вымыслу, становится ясно, какие из событий жизни автора были для него наиболее значимыми и более трагическими.