Смерть в кредит - Селин Луи Фердинанд - Страница 176

В основном все действие романа происходит в Пассаже. Но иногда оно выходит за его пределы: когда Фердинанд с родителями едут в Атис-Мон, на каникулы в Дьепп и ненадолго в Англию. На самом деле лето Селин часто проводил в пригороде Парижа, но ездил туда не к дяде Артуру, якобы скрывавшемуся там от долгов, как это описано в романе, а на собственную виллу дяди по материнской линии. Иногда он отдыхал на вилле, которую снимали его родители. Однако стремление избежать в повествовании какой бы то ни было буржуазности приводит автора к сильному преувеличению, буквально к гротеску. Правда, здесь тоже нашли отражение некоторые детали реальности, например эпизод, когда дядя Артур гребет против течения и в результате падает в воду. Гораздо позже Селин вспоминал наводнение, свидетелем которого был в 1910 году. Тогда он пытался плыть в лодке по Сене против течения и чуть не утонул.

В эпизоде пребывания в Дьеппе нашли отражение сразу несколько каникул, проведенных на берегу Ла-Манша, и такой отдых, судя по всему, стал для семьи обычным после 1904 года. Что касается эпизода, когда Фердинанд сопровождал мать, торговавшую в пригородах, то это, скорее всего, вымысел, хотя вполне вероятно, что они вместе когда-то и путешествовали по этому маршруту. Также возможно, что семья Детуш летом ездила на экскурсию в Англию, но сцена на корабле, наверное, была написана на основании последующего опыта. В 1909 году, когда Луи Детуш провел год в Англии, он два раза приезжал во Францию — в мае, потом в августе. Сохранились два письма, в которых он описывает свои ощущения во время путешествия по морю: «…в открытом море я кинул харч. …Ветер унес все это на одеяние священника»; «…Нас ужасно качало, и все время были слышны удары волн о борт: флак! Это было великолепно. И в один прекрасный момент девушка рядом со мной обернулась и полила настоящим соусом мои желтые ботинки, которые мне потом было ужасно трудно отчистить. …что же касается меня, то я, к счастью, чувствовал себя хорошо». Либо смерть отца дала Селину повод найти и перечитать свои детские письма, либо он через двадцать пять лет сумел найти нужный тон и образы, которые за это время приобрели почти гротесковый характер.

С 1900 по 1907 год Селин провел в начальной школе — четыре с половиной года в школе близ сквера Лувуа, полтора года в религиозной школе и последний год в школе на улице Аржантей. Он получил аттестат в июне 1907 года. Его школьные дневники свидетельствуют о вполне нормальной успеваемости и поведении, не считая незначительных инцидентов. Перевод из одной школы в другую объяснялся в первый раз желанием Маргариты Детуш дать сыну религиозное образование, во второй — поместить его в лучшие условия перед сдачей экзамена. В характеристике, выданной ему в первой школе, говорится: «Умный, но исключительно ленивый ребенок, причем этот недостаток поддерживается слабостью его родителей. При жестком подходе мог бы достичь прекрасных результатов. Хорошо образован. Воспитан не в особой строгости». Характеристики из второй школы очень хорошие. А в третьей школе юный Луи даже получил премию за хорошее поведение! Но весь этот опыт нашел отражение лишь в небольшой части повествования, которая была посвящена школе в общем. Все остальное умалчивается, рисуется лишь одна мрачная, унылая картина школы в целом.

Между получением аттестата и началом обучения торговому делу Луи Детуш провел два с половиной года за границей. Но в романе все перепутано, и опыт работы в торговле приходится приобретать мальчику, только что сошедшему со школьной скамьи, что, конечно, еще сильнее обостряет его конфликт с грубыми и жестокими патронами. О пребывании же в Англии мы поговорим чуть позже.

В шестнадцать лет Луи Детуш начал работать в торговле в качестве ученика. Этот дебют прошел не без сложностей, потому что за два года он сменил около четырех мест работы и, как Фердинанд из «Смерти в кредит», перешел из магазина тканей в ювелирный и из квартала Биржи в Марэ. Селин по очереди работал у трех ювелиров, но запомнил лишь одного — Вагнера с улицы Тампль, который был одновременно и производителем, и продавцом, с ним он провел шесть месяцев. Он сам дает указание на это: «Горлож — это Вагнер, улица Вьей-дю-Тампль». Первого же и последнего своих хозяев он обошел полным молчанием. В общем же, как почти везде, имеется тенденция к преувеличению и очернению. Однако важный аспект этого периода, а именно — стремление к дополнительному образованию, которое хотел тогда получить Селин, — не отмечается вовсе. Вспоминая впоследствии этот период своей жизни, Селин пишет, что тайком регулярно учился, что был одержим «настоящей страстью к культуре». В 1956—1957 году Селин рассказывал Роберу Пулэну: «Продолжая работать, как негр, у родителей или у патронов, я добывал программы лицеев, покупал книги на свои собственные деньги; я прятался по углам и портил себе глаза, которые горели от недосыпа. В моей голове все было свалено в кучу: латынь, греческий, математика, история… Это продолжалось годами. Никто меня не ободрял, никто не помогал. Днем я выполнял тридцать шесть заданий, вечером же погружался в эти проклятые книги, содержание которых впихивал в себя до несварения желудка…» Он повторил то же самое в интервью Клоду Боннфуа: «Я учился сам. Я воспитанник коммунальной школы. У меня была самая настоящая страсть к культуре. Я хотел все знать. А потом, я всегда стремился стать врачом и изменить свое убогое положение… В карманах у меня всегда были учебники. И как только представлялась возможность, я пожирал их, днем в свободную минуту или вечером… Я все выучил именно так: латынь, греческий, математику, литературу». Однако обо всем этом в романе нет ни слова.

С другой стороны, в биографии Селина можно найти подлинные следы происшествий, которые позже были описаны в «Смерти в кредит». Так, биограф Селина Франсуа Жибо нашел некоторые документы о периоде работы писателя в торговле. В одном документе упоминается, что к нему приходила дама, в другом же приведен список драгоценностей, доверенных молодому человеку. В этом списке вычеркнуто три предмета, из них — две шляпные булавки. Возможно, вычеркнутые предметы были потеряны и позже возмещены. Несомненно, один из этих инцидентов и нашел свое отражение в истории с «Шакья-Муни».