Смерть в кредит - Селин Луи Фердинанд - Страница 120

* * *

Как только хозяйка, мадам де Перейр, узнала роковую новость, она тут же примчалась в контору… Я никогда ее до этого не видел… все одиннадцать месяцев, что я там находился… Потребовалась настоящая катастрофа, чтобы она решила побеспокоиться… Ей было хорошо и в Монтрту.

В первый момент из-за ее необычной походки я подумал было, что это «изобретательница», которая явилась поведать нам о своей «системе»… Она была в сильном возбуждении… Она открыла дверь крайне резко и возмущенно, она с трудом находила слова, а шляпа на ее башке совсем съехала набок. На ней была густая вуаль… Ее лица я не видел. Я помню черную бархатную юбку с тяжелыми складками и лиловый вышитый корсаж в стиле «болеро»… он был усеян жемчужинами того же цвета… Еще зонтик из переливающегося шелка… Я хорошо запомнил, как она выглядела.

После краткого вступления, я усадил ее в большое кресло для посетителей… Я посоветовал ей набраться терпения и немного подождать Учителя… Но она сразу же в меня вцепилась!..

«А! так это вы, Фердинанд?.. Я не ошибаюсь? О! Тогда вы знаете, в чем дело?.. Теперь это точно конец? Мой полишинель!.. Он дошел до ручки!.. Он ничего не хочет предпринимать, не так ли?..» Она уперла сжатые кулаки себе в бока! И развалилась в кресле! Она обращалась ко мне довольно грубо!..

— Он не хочет и пальцем пошевелить!.. Он перетрудился?.. Он считает, что мы можем спокойно жить!.. На что? На ренту? О! Голодранец! О! Олух, скот! Мерзкая гадина! Где он сейчас?

Она оглядела заднее помещение конторы…

— Его там нет, мадам!.. Он ушел к министру!..

— Ах! к министру! Что вы сказали? К министру! — Она расхохоталась! — О! Мой малыш! О! Скажите кому-нибудь другому!.. Не мне!.. Я знаю его лучше, чем вы, эту обезьяну! К министру! О! нет! Скорее в дом терпимости! Это может быть! В дурдом! В дом призрения! Да! Это пожалуйста! Все равно куда! В Винсенн! В Сен-Клу! Все может быть! Но к министру! О! нет!

Она сунула мне под нос свой зонтик…

— Вы соучастник, Фердинанд! Слушайте! соучастник! Вот! Вы слышите меня? Вы все кончите в тюрьме!.. Вот к чему вас это приведет!.. Все эти ваши плутни!.. ваши мерзости!.. и гнусные махинации!..

Она снова упала в кресло, опустив локти на колени, она больше не сдерживалась… после вспышки гнева последовала прострация… она забормотала что-то бессвязное сквозь рыдания!.. Выложив мне все!..

— Знаете, я же понимаю!.. Я не хотела приходить! Я всегда знала, что мне будет плохо!.. Я прекрасно знаю, что он неисправим!.. Вот уже тридцать лет, как я его терплю!..

В Монтрту ей было спокойней… она могла следить за собой. Она чувствовала себя слабой… Она не любила перемещаться, выходить из дому… Только раньше… Раньше! Самое первое время после свадьбы она много путешествовала с де Перейром… Теперь она больше не любила перемен… Она любила лишь свой интерьер… Особенно из-за своих болезней… Если она переохлаждалась или попадала под дождь, она потом мучилась несколько месяцев… Безжалостный ревматизм, а потом еще жестокий бронхит, настоящий катар… Они преследовали ее всю зиму и весь прошлый год… Коснувшись дел, она детально объяснила, что их дом еще нужно оплатить… Потребуется еще четырнадцать лет экономии… Она старалась войти ко мне в доверие, прибегнув к нежностям…

— Мой маленький Фердинанд! Мой малыш! Пожалейте старую добрую женщину!.. Я могла бы быть вашей бабушкой, не забывайте этого! Скажите мне, пожалуйста! Скажите мне, прошу вас! Действительно ли он потерял «Верный»? Куртиалю нельзя верить… В его рассказах никогда толком не знаешь, где правда… Как ему доверять? Он всегда столько лгал!.. Он так обленился… Но вы, Фердинанд! Вы же видите, в каком я состоянии!.. Вы понимаете мое горе!.. Вы не станете рассказывать мне басни! Вы знаете, я совсем старуха!.. У меня большой жизненный опыт!.. Я все могу понять!.. Мне нужно только, чтобы мне объяснили…

Мне пришлось ей все повторить… Поклясться своей собственной головой, что этот «Верный» пропал, развалился, и прогнил, как снаружи, так и изнутри! Во всей его оболочке не осталось ни одной целой нитки!.. И каркас, и корзина… это только грязные лохмотья… Жалкие обломки… совершенно невосстановимые!..

По мере того как я это говорил, ее огорчение возрастало! Но зато теперь она мне доверяла, она убедилась, что я ее не обманываю… Она снова вернулась к своей исповеди!.. Она все подробно мне рассказала… Со дня их свадьбы… Когда она была еще акушеркой, дипломированной по первому разряду!.. Как она помогала Куртиалю готовиться к полетам… Она отказалась из-за него и шара от своей собственной карьеры! Только чтобы не покидать его ни на секунду!.. Они проделали на воздушном шаре свое свадебное путешествие!.. Перелетали с одной ярмарки на другую!.. Тогда она еще поднималась вместе со своим супругом… Они добрались так до Бергамо в Италии… Даже до Феррары… и до Трентино около Везувия… По мере того как она изливала мне свою душу, я начинал понимать, что эта женщина наверняка захочет сохранить «Верный»!.. и ярмарки тоже!.. Все это должно было продолжать существовать!.. К тому же для этого был хороший повод, абсолютно бесспорный… Плата за дом!.. Домик в Монтрту… Они должны были еще выплатить за шесть месяцев по векселям и остатки долга… Куртиаль больше не приносил денег… Они уже задержались на два с половиной месяца с выплатой поземельного налога… Она говорила об этом позоре срывающимся голосом… Это навело меня на мысль, что плата за наш магазин тоже задерживается!.. А за газ?.. А телефон!.. Об этом и говорить нечего!.. Печатник, вероятно, доставит нам хлопот на этот раз… Было ясно, что это проклятое отродье Тапонье сумеет обтяпать дело! Он наложит арест на наше заведение… Оно достанется ему даром!.. Дело было верное!.. Он был самым гнусным из всех!.. Тогда нам небо покажется с овчинку!.. Я снова почувствовал весь трагизм моего положения, всю лавину невзгод, преследовавшую меня по пятам… Все было перечеркнуто — наше будущее и наши мечты!.. Иллюзий больше не оставалось!.. Старая кукла продолжала хрипеть в свою вуаль!.. Повздыхав, она немного пришла в себя!.. Сняла шляпу!.. Я узнал ее по портрету и описанию де Перейра… Но все же я был удивлен… Он рассказывал мне об ее усах… которые она не хотела удалять… Оказалось, он не шутил!.. Они начали расти сразу после операции… Ей удалили в один присест оба яичника и матку!.. Вначале думали, что это аппендицит… но, вскрыв брюшину, обнаружили огромную фиброму… Ее оперировал сам Пеан…