Я успею, ребята! - Ефремов Андрей Петрович - Страница 5

— Да вроде бы, Дмитрий Алексеевич.

— А ты знаешь, сколько это стоит?

— Не я же покупаю.

— Ну да, конечно, не ты. Только кто они, знакомые твои? Откуда столько денег?

Я у Юры за спиной был. Он на меня оглянулся, покашлял.

— Так ведь, Дмитрий Алексеевич, люди-то по-разному живут. Одни — богатые, другие — бедные.

Папа на чурбак перед Юрой уселся, быстро так на меня посмотрел.

— Ну, с бедными понятно. Нам с Витяем такую музыку не купить, стало быть, бедные. А богатый кто? За какую работу этим богатым платят столько?

Юра тихонько засмеялся, только я-то видел, что совсем ему не смешно.

— За нужную работу платят, Дмитрий Алексеевич. Это только дураки воруют, умным-то деньги сами отдают. А что у кого-то денег много — так в магазинах дорогих вещёй вон сколько. Что же они, просто так лежать должны? Это вам, может, не надо, а другим хочется. Сами же понимаете.

— Умный ты, Юра, парень.

Совсем мне не понравилось, как папа с Юрой говорит. Чего он, правда? Ну, купили его знакомые аппаратуру, а он тут при чем? Я подошел и сел рядом с Юрой на свободный пенек. Папа ещё Юрину книжку полистал.

— Ладно, братцы, будем жить как умеем.

Дернул меня за ухо и вышел. Юра долго молчал, я уж думал — обиделся, а он меня по коленке хлопнул, смотрю — улыбается. Я обрадовался.

— Слушай, поехали в парк в воскресенье. Нет, правда. Электричкой-то двадцать минут всего. Мы с Ваньчиком полянку знаем: две березы, ну точно как ворота стоят, и народу нет. Постукаем по очереди, а потом полазить можно. Там башня развалившаяся рядом.

Юра сощурился, смотрит куда-то за меня, потом вздохнул:

— Не выйдет с полянкой. Я отцу на прошлой неделе одну штуку обещал в гараже сделать. Сколько откладывать-то?

Меня как понесло:

— Ну ее, башню! Излазили мы ее всю уже. Честное слово! Хочешь, я тебе в воскресенье помогу? Или мы с Ваньчиком придем. Ты не думай, Ваньчик много чего может.

Юра подумал, подумал.

— А правда, приходите, мужики! Веселей будет.

В общем, договорились. А до воскресенья-то два дня ещё.

Я же Ваньчика уговорил, а сам проспал. Он нашу любимую остановку вдоль и поперек исходил.

— С ума, — кричит, — сошел! Тут его люди ждут, а он неизвестно где болтается!

Еле успокоился.

Около гаражей шлагбаум и собака пыльная на веревке. Дядька вышел. Кашлял, кашлял.

— Чего вам? — говорит.

А чего нам? Я и говорю:

— Мы к Юре.

Дядька живот чешет, а я вижу: погонит он нас сейчас отсюда за милую душу. И тут — Юра.

— О, — говорит, — привет трудящимся, а я уж думал — не придете.

Он нам из гаража два старых халата вынес.

— Фирма обеспечивает бесплатным обмундированием.

Ему, оказывается, с проводкой помочь надо было. Юра инструменты притащил, деревяшки для пробок.

— Поехали, — говорит.

Так колотили — чуть не оглохли. Потом дядька какой-то в гараж заходит. Посмотрел на нас, посмотрел.

— Здорово, отцы, — кричит, — хозяин где?

Мы стучать перестали, а из-за верстака Юра встает, он там у самого пола дырку долбил.

— Юрка, — говорит дядька, — вон ты где! А машину куда поставил?

Юра рукой куда-то махнул, дядька и ушел. Ваньчик спрашивает:

— Это кто?

Юра из дыры крошки выгреб.

— Близкий родственник, — говорит, — отец.

И опять молотком грохает.

Юра провода к рубильнику нам подсоединять не дал, сам там крутил-вертел. Мы вышли, стоим у ворот, а в гараже напротив Юрин отец разговаривает. Он говорит, а перед ним какой-то мужчина суетится, молнию на куртке туда-сюда гоняет.

— Прямо не знаю, Аркадий Васильевич, как быть-то? Тут подумать надо.

Юрин отец его по плечу хлопнул.

— Ага, только ты долго, мыслитель, не думай. Другие-то не спрашивают, как да откуда. Другие резину берут и спасибо говорят. За полцены же, философ!

Тут Юра с проводами возиться кончил, из гаража выходит.

— Подождите, парни, я сейчас.

Минут через пять к воротам «Жигули» подъезжают, а за рулем-то Юра! Мы с Ваньчиком к нему забрались, Ваньчик говорит:

— Покатаемся?

Юра осторожненько задом в гараж заехал.

— Через год, — говорит. — Я папаше за год весь гараж оборудую, а он мне — доверенность. Усекли? Да вы лучше сюда посмотрите. Такой системы во всем городе ни у кого нет — «Вагант»!

А система правда фирменная. И маг, и приемник, а звук — закачаешься!

Юра говорит:

— Там внизу кронштейн, видишь? Это для телевизора, только отец его дома держит. Когда далеко едет, ставит, а так боится. Он за этой системой целый год охотился, пока на Хола не вышел.

Я только хотел спросить, откуда Холстов такую аппаратуру берет, но Юра музыку вырубил, и мы из гаража вышли.

На улице за шлагбаумом он останавливается.

— Вот голова садовая, чуть не забыл же. ещё на минутку в гараж заскочим, ладно, Витек?

В гараже у него сумка висела. Он оттуда трешку достал.

— Вот вам за помощь. Слушай, Витек, ты ко мне послезавтра, ну во вторник, не зайдешь, а?

— Чего там, — говорю, — придем, конечно. Ваньчик точно может. А ты сейчас чего, опять в гараж?

Он меня к себе повернул.

— Один приходи, понимаешь? Один.

Странно с этой трешкой вышло. Я Ваньчику все объяснил, а он надулся.

— Ты, — говорит, — в прошлом году мне велосипед чинить помогал, считай, что с меня полтора рэ получил. В расчете будем.

Меня зло взяло.

— Да он просто парень добрый, а ты завидуешь.

Поругались, в общем.

Дома весь вечер думал: что же это у нас выходит? Обидная какая-то история. Только вот почему мне не за нас с Лешкой обидно, а за Юру?

Такого, как Ваньчик, человека поискать. Совсем обижаться не умеет. Выхожу на другой день к остановке — он вокруг газона по трубе ходит, то направо свалится, то налево. Я думал — мы долго разговаривать не будем, может, неделю целую, только с Ваньчиком разве получится? Так вместе в школу и пришли. До самого звонка за моей партой просидели.

Физика на втором уроке была. Перед самым концом Борис Николаевич говорит:

— Иваницкий, Кухтин, останьтесь.

Мы к нему в лаборантскую зашли, Борис Николаевич спрашивает:

— В Дом пионеров в этом году ходите? Неинтересно, значит, стало? А руками поработать хотите?

Я говорю:

— Если вы про то, что стулья в кабинете поломались, так мы с Иваницким их два раза уже чинили.

— Опять поломались? — удивился физик. — Ну ладно, потом это. Тут дело другое. В прошлом году десятый «а» дискотеку устраивал, помните?

— Так не пускали же нас. Маленькие, говорят.

— Ну, значит, помните. А может, и подсмотрели слегка, как, Иваницкий?

— Да ну, — Ваньчик рукой махнул, — грохот на всю школу устроили, а сами еле шевелятся. Ерунда.

— Точно, ребята, скучно у них это все вышло. Тут одного шума мало. А ты вот, Кухтин, стал бы дискотекой заниматься? Чтобы и бегущие огни, и стробоскоп, и вообще все, что надо.

Я плечами пожал.

— Вот ещё, — говорю, — танцы всякие.

Борис Николаевич засмеялся.

— Посмотрю я, что ты через два года запоешь. «Танцы всякие» — чудак человек! В нашем зале знаешь как развернуться можно? На год работы хватит. Да вас, парни, от этого дела за уши не оттянуть будет! Ну, решились?

— А чего, — говорит Ваньчик, — только мы, что ли, будем?

— Да вы тут одни за сто лет не справитесь, просто я с вас начать решил.

Я про Юру подумал и спрашиваю:

— А если не из нашей школы человек, можно?

Ваньчик хмыкнул, а Борис Николаевич на часы посмотрел, заторопился. Уже в дверях оборачивается:

— Только смотри, Кухтин, чтобы человек хороший был.

Я вечером к Юре идти хотел, только ведь ни адреса, ни телефона его у меня нет, ну и пошел прямо в гараж. В крайнем случае, думаю, адрес у сторожа спрошу.

Ворота в гараже были закрыты. Неяркий свет перебегал по щелям, и получалось вроде огня за печной дверцей. Я уже хотел толкнуть дверь, но за ней вдруг закричали, да так, что я шарахнулся: