Господь – мой брокер - Бакли Кристофер Тэйлор - Страница 37

Повторите эту процедуру для каждой книги. Затем суммируйте цифры в обеих колонках. Если ваша общая прибыль превышает общую прибыль авторов… эй, бросьте, кого вы хотите одурачить?!

Если прибыль авторов больше вашей, скажем, в пять миллиардов раз, то какой урок мы можем из этого извлечь? (Подсказка: подумайте: «ну и лопух!»)

Без паники! Надежда еще есть. У нас в запасе еще один закон – и самое лучшее мы приберегли напоследок!

Глава седьмая с половиной

Письмо от Аббата…

Новая миссия Каны…

Последний и самый главный закон

В то воскресенье почти вся программа «Шестьдесят минут» была посвящена событиям в Кане. Поскольку Аббата уже объявили в международный розыск, он и оказался в центре внимания. Они сделали видеомонтаж его монашеской карьеры – от свадебного рекламного ролика и спуска по искусственному каналу с призраком Себастьяном до наручников. Меня даже передернуло, когда они показали, как он сообщает Хью О'Тулу о «секретном компоненте, который мы называем любовью», и тут же дали кадр с агентом БАТО, держащим в руке пластмассовое ведро «Канской красной» краски – уже с биркой «ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО». Дотошные, как всегда, репортеры «Шестидесяти минут» взяли интервью у сеньора Баэсы в его винограднике в долине Майпо, а так же разыскали некоторых крайне недовольных покупателей, в том числе одну женщину, которая сломала бедро после того, как по пьяни выбросила свои инвалидные ходунки.

– БАТО закрыло канскую винодельню, – сообщил Уоллес.

На экране, за спиной Уоллеса, появилась фотография Аббата с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПОЛИЦИЕЙ». Когда Уоллес заканчивал свой репортаж, мне показалось, что на лице у него мелькнула улыбка:

– Что же до местопребывания этого странного монаха, то пока оно, похоже, одному Богу известно.

БАТО в конце концов установило, что Аббат прокрался в туристский автобус, нанятый монреальским отделением Общества святого Блеза. В одном донесении сообщалось, что он сел в поезд, отправлявшийся в Торонто.

Спустя месяц видели, как человек, похожий на него, задавал вопросы бармену в гостинице «Принсесс» на острове Большой Кайман – где неделей раньше останавливался человек, похожий на монсеньера Маравилью. После этого след был потерян.

Сюжет, показанный в программе «Шестьдесят минут», расшевелил отца Ганса. Мы заключили сделку с Ватиканом: если они выплатят все долги за невыполненные заказы, мы никому не расскажем об их нечистом на руку монсеньере. После уплаты долгов отпали все претензии к нам со стороны БАТО. Я заставил отца Ганса пообещать в письменной форме, что мы, монахи, останемся в Кане и не будем отправлены «совершать дела, угодные Господу, ни в один район, не выбранный по обоюдному согласию, в частности – ни в Кисангани, ни в любую другую общину на реке Конго».

Наши долги были погашены, но мы вновь оказались в привычном положении – без денег в банке и без определенных средств к существованию. Следовало ли нам снова заняться торговлей вином? Марка нашей продукции получила официальное признание – факт, безусловно, отрадный. И в то же время неприятный. Как новый настоятель Каны, я должен был думать о будущем монастыря, если он таковое имел.

Как-то раз, когда я сидел за своим рабочим столом, изучая каталог винодельческого оборудования, вбежал брат Джером с каким-то письмом.

– Почерк! – взволнованно воскликнул он.

Этот почерк я узнал сразу. Судя по штемпелю, письмо было отправлено из Каракаса. Я вскрыл конверт и прочел:

Я привез письмо Филомене, уже ставшей послушницей в женском монастыре неподалеку. Мы встретились в гостевой комнате.

– Похоже, Аббат полон решимости изловить монсеньера Миловидного, – сказал я. – Мне бы очень хотелось оказаться рядом, когда это случится.

– Мне тоже.

– Я могу понять человека, который то и дело проигрывается вчистую. Это болезнь. Возможно, он заразился ею от отца. Но я никак не пойму, почему он забрал все наши деньги.

– Думаю, он пытался найти оправдание в том, что деньги ничего не значат, – сказала она, – но это не так. Он вырос в богатой семье, потом его отец всего лишился. Потому он и поступил на службу в Ватикан – это было почти то же самое, что вновь разбогатеть. Но он ненавидел Блютшпиллера. Просто изнывал от желания удрать от него подальше. Думаете, почему он провел так много времени у нас? В тот день, когда вы сообщили ему о приезде Блютшпиллера, он почувствовал страшную опустошенность.

– А как по-вашему, которым из способов святого Тада Аббат намерен умерщвлять его плоть?

– Вероятно, для начала он собирается отпилить ему голову, – сказала Филомена.

– Я желаю Аббату удачи. Но мне не совсем понятны остальные мысли, содержащиеся в письме. Что значит «торгуйте утешением, а не совиньоном»? Звучит так, словно он вычитал это у Дипака. Почему нельзя попросту делать приличное вино?

– Забудьте о вине, Зап, – сказала она и взглянула на письмо. – Мне нравятся эти слова о «постиндустриальном монастыре». Строки о «важнейшей миссии». По-моему, он нашел верный способ сокращения накладных расходов. Когда-то Церковь торговала индульгенциями, в обмен на наличные предоставляя людям отсрочку от Чистилища. Вот вам и минимальные накладные расходы.