Его прикосновение - Бранден Ли - Страница 29

Меган взглянула на часы.

— Видишь ли, Престон и Тутти будут волноваться.

— Тутти и Престон?

— Ах, значит, он тебе не сказал. Они едут со мной в Ричмонд.

— А я ждал Престона сегодня домой.

И тут, впервые за весь разговор, Меган снова стала прежней Меган.

— Господи, Натан! Престон только что получил аттестат! Сегодня у него большой день, который надо отпраздновать как полагается. Вот они с Тутти и едут в Ричмонд, чтобы там погулять. И я одолжила им свою машину. Они, наверное, пойдут в ресторан, затем на танцы, а уж потом приедут обратно. Престон может несколько задержаться, так что ты на него не нападай. И еще, прошу тебя, не ссорься с сыном. Не пытайся сделать из него собственную копию, а если он не хочет тебя копировать, не пили его. Хотя, — и тут щеки Меган зарумянились, — стать твоей копией не так уж плохо.

Слава Богу! Она наконец улыбнулась и даже сказала ему комплимент. Натан приблизился к ней еще на шаг.

— Мне пора, — проговорила она.

Натан подошел вплотную и взял ее за руку.

— Мне нужна всего минута…

Меган взглянула на его руку, затем повела плечом, чтобы освободиться от его хватки. Она дрожала или ему это показалось?

— Я опаздываю. У меня нет ни минуты.

Меган села за руль и закрыла дверцу.

Натан стоял и смотрел, как она уезжает, так и не сказав последнего «прощай». Может, все к лучшему. Задержись она хоть на мгновение — и он мог потерять голову. И что тогда бы случилось? Одному Богу известно.

Натан не удивился бы, если бы она на сей раз решила остаться в Нью-Йорке. Он лишний раз убедился бы в своей правоте — в том, что, привязав к себе Меган, он загасил бы для нее радость жизни, тот свет, в котором она так нуждалась.

И все же было очень больно смотреть, как она уезжает.

Натану даже стало трудно дышать. Что-то жуткое и громадное разрасталось в груди. Сердце билось в ритме погребального звона. И тот же звон отдавался в голове. И слова… Останови ее. Она может и не вернуться. Останови ее…

Но он не мог остановить ее, как не мог перестать любить ее, иссушить источник любви в своем сердце. Он слишком сильно любил ее, чтобы сделать несчастной.

Все довершил телефонный звонок. Невинный на первый взгляд, ничего такого не предвещавший. Но вместе с этим звонком опустился занавес. Через три дня после отъезда Меган позвонил этот ее друг — поверенный. Тот самый адвокат, что был партнером Дэна Эшвуда. Меган хочет продать землю, сообщил Джек. Все, за исключением дома. Натан заинтересован?

— Если только Меган сама будет вести переговоры.

Но вышло не так, как он хотел. В конце концов, встретив решительный отказ Меган, Натан согласился иметь дело с Джеком. Будь он проклят, если позволит этому куску земли уплыть в лапы какого-нибудь нувориша, чтобы тот затеял там строительство и все испоганил!

Меган проверила, заперта ли дверь, потом скинула туфли на шпильках и пошла в гостиную. Бросив папку с бумагами на стол, расположенный в нише, которая служила ей столовой, она отправилась на кухню. Достала пакет с апельсиновым соком, налила полный стакан и со стаканом в руке вернулась в гостиную. Открыв дверь, ведущую на маленький балкончик, она глубоко вдохнула. И зря. Пропитанный угарным газом воздух мог вызвать лишь головную боль. Как не хватало ей перешептывания листвы и щебета птиц! Единственное дерево, росшее поблизости, — это пальма в кадке. Листья на несчастном дереве поникли, хотя еще вчера она опрыскивала его водой. Наверное, она поторопилась с продажей кондоминиума, в котором они жили с Дэном. Там по крайней мере вид из окна был поприятнее и городской шум не так напоминал о себе.

«Не жалеешь?» — спросила ее Барбра, когда она решила продать кондоминиум. И тогда Меган сказала, что не жалеет. И это было правдой. Новая жизнь в Фармвилле казалась вполне осязаемым фактом. И Натан, как она надеялась, тоже будет присутствовать в этой новой жизни.

Как бы там ни было, она продала их с Дэном жилье, и с этой реальностью приходилось считаться. Больше никаких отклонений в сторону. Никаких окольных путей. Пусть боль станет ее компасом в этой жизни. И даже хорошо, что она продала ту квартиру. Никаких напоминаний о прошлом, ни о далеком, ни о близком. Пусть воспоминания останутся воспоминаниями. Они нужны, чтобы заполнить вакуум в душе, но строить будущее на воспоминаниях нельзя. Прошлое не должно влиять на ее планы.

Положа руку на сердце, она даже думала, что и дом в Фармвилле стоило продать. Вместе с землей. Однако что-то удерживало ее от этого шага. Этот дом она хотела бы передать по наследству своим детям, если бы у нее были дети. Но у нее не было детей и скорее всего уже не будет. Когда Меган поняла, что не сделает Натана счастливым, она отказалась от своих надежд.

Но она не отказалась от дома.

Они с Натаном любили друг друга в этом доме.

Горячий, душный воздух большого города жег ноздри. Может, Барбра была права? Стоило подождать хотя бы до сентября, прежде чем возвращаться в брокерскую компанию? В это время в Нью-Йорке было невыносимо. Оставить зеленую траву и деревья ради раскаленных бетонных коробок и шумных улиц действительно нелегко. Не говоря уже о том, что пришлось бросить размеренную жизнь, к которой она начала привыкать, ради Нью-Йорка с его сумасшедшим, изматывающим темпом и не дающей ни дня передышки работой на Уоллстрит. Меган вспоминала свой кабинет в Фармвилле. Она так и не успела показать его Натану.

Зазвонил телефон, и Меган, задержавшись на миг, чтобы прикрыть стеклянную дверь на балкон, поспешила ответить на звонок. Голос в трубке заставил ее ощутить знакомый холодок, бегущий по спине. Пульс сразу участился.

— Престон! Какой приятный сюрприз!

Престон засмеялся в ответ. Как все же у него с отцом похожи голоса!

— Тутти здесь, рядом. Мы хотели спросить, не заняты ли вы сегодня вечером?

Меган не видела их больше двух месяцев. И успела сильно соскучиться.

— Вы в городе?

— Ничего, если мы заскочим? Может, пойдем куда-нибудь, поужинаем вместе?

— Нет уж, теперь моя очередь вас накормить. Тутти довольно на меня поработала. Не тратьте время, приезжайте прямо сейчас.

Меган дала свой адрес и повесила трубку. Проверив содержимое холодильника и сообразив, что можно приготовить из имеющихся продуктов, она побежала в спальню переодеться.

Через полчаса Меган критически смотрела на себя в зеркало. Щеки пылают, глаза горят. Конечно, ей не терпелось встретиться с Тутти и Престоном, но причина ее чрезмерного возбуждения, как она вынуждена была себе признаться, крылась не только в этом. И голубое она надела не зря.

Звонок в дверь, объятия, слова приветствия. Они были искренне рады друг другу.

— Будь вы помладше, я бы сказала, что вы оба здорово выросли. Поумнели. Тутти, ты прямо красавица. Подрезала волосы?

— Только чуть-чуть. Раз уж я студентка университета, не подобает мне выглядеть как деревенской девчонке.

— Тутти! Ты поступила в Нью-Йоркский университет? Вот уж сюрприз так сюрприз. Здорово!

— Представляете, Меган, впервые выбралась из дома и сразу… Нью-Йорк! Студентка! Я боялась, что меня не примут, потому ничего и не говорила раньше. Хотела сделать сюрприз.

— И тебе это удалось.

Меган крепко обняла Тутти уже в который раз, и Престона тоже.

— Ребята, как я соскучилась!

Они взахлеб делились друг с другом новостями.

Ужин уже подходил к концу, когда Меган наконец набралась смелости спросить о Натане. Она понимала, что не только совпадением обязана тому, что его имя до сих пор ни разу не прозвучало. Глядя в бокал с шампанским, Меган постаралась произнести как можно более безразличным голосом:

— Престон, с отцом все в порядке?

Престон и Тутти быстро обменялись взглядами.

— Вы же знаете папу. Он умеет скрывать свои чувства. Я никогда не мог понять, почему вы уехали так вдруг. Да, папа здоров.

Меган поставила бокал на стол и промокнула губы салфеткой.