Божественные головоломки, или Война за любовь (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 60

Гастрономического восторга сообщение бога у Элегора не вызвало. Жрать то, что какая-то ядовитая тварь достала у себя из задницы - увольте! Вот если только Мелиору деликатесной пищи прихватить. Если бы герцог наверняка знал, что такой подарочек разозлит манерного принца, то непременно насобирал гостинцев. Но почем знать, не вызовет ли подлянка приступа ликования у гурмана-извращенца? Такое в планы Элегора не входило, и потому от обдирания липкой серой дряни бог отказался, а вот несколько солдат (неужели дежурные по кухне?) достав из седельных сумок мешки и вооружившись ножами, принялись срезать паутину.

- А сами-то они что едят? - спросил Дин. - Ни зверей, ни птиц не видать...

- Насекомых, - коротко промолвил Нрэн.

И у Элегора отпала всякая охота выспрашивать, столь живо представил он себе местных пчелок, комариков, кузнечиков и мокриц, скорее всего, впавших в оцепенение вместе с охотниками и зарывшихся под листву, в ямы и норы меж корнями деревьев.

Путешествие по молчаливому лесу в надежных объятиях Бога Войны убаюкало Лиессу, она задремала. Нрэн бережно придерживал тихонько посапывающую девушку, Дин покосился на воителя и сморгнул, не веря глазам своим, ему показалось, что по губам мрачного бога скользит едва уловимая улыбка.

'Храни меня Творец, чтоб не влюбиться без памяти в какую-нибудь стерву вроде Элии!' - в очередной раз сотворил торопливую молитву Элегор. Подобная перспектива ужасала его сильнее всех пауков Паутинных Лесов Шилога вместе взятых и демонов собирателей плоти Темного Искусителя, разрекламированного Источником.

Нрэн, разумеется, не ошибся в своих прогнозах относительно арахнидов. Присохшие к развилкам деревьев, их тела оставались недвижимы. Твари спали. Даже наличие потенциальной пищи не заставило их очнуться ото сна, а, может быть, пауки и очнулись, но предпочли притвориться спящими и не связываться с воителем. За все время пути лишь один небольшой, всего полметра в диаметре паук сверзился с дерева вместе с отломившейся веткой, но так и не проснулся. Лежал кверху сизым брюхом, оцепенело сцепив лапы на куске обмотанной паутиной деревяшки, и даже не дернулся когда передовые аккуратно подцепили его копьями и отбросили в сторону. Кто их знает ядовитых гадов? Вдруг растопчет такую подлюку конь копытами, а потом издохнет.

Чем дальше отряд углублялся в Шилог, тем сильнее становилось чувство магической дезориентации. Врата, открытые в таких местах, Элегор уже успел усвоить трюк, заметая следы, схлопывались весьма причудливым образом, при попытке определить пункт назначения, остаточные эманации указывали какое угодно направление, кроме истинного.

- А Нрэн-то удачное место для перехода выбрал, - удивленно признал герцог. Оказывается, командир поволок их в лес не только из зловредного желания воспитать характер и стойкость духа воинов.

- Удача тут не при чем, он все просчитал заранее, - трезво охладила приятное изумление приятеля принцесса. - То, что кузен не колдует, вовсе не означает его неумения использовать плоды магии и побочные эффекты.

- И тебя не бесит вся эта его расчетливая правильность? - недоверчиво уточнил герцог.

- Конечно, бесит, - согласилась Элия, как ни в чем не бывало. - Такие, как Нрэн, вызывают либо фанатичную преданность, либо неизбывное раздражение своими совершенными достоинствами, обостряющими острое чувство собственной неполноценности. Правда, стать точно таким же, при всей зависти, любой, обладающий зачатками интеллекта субъект, не относящийся к типу 'дубина военная обыкновенная', не пожелает и за все блага мира.

- То-то я и гляжу, меня не тянет.... - пробормотал Элегор.

Мирный, мерный и недолгий, не более двух часов, путь завершился столь же спокойным переходом из Паутинных Лесов на дюны у моря. Резкий запах соли, рыбы, распотрошенной птицами, йода и водорослей швырнул в лицо гостям пронизывающий ветер Иссондара, дувший на Корсайской Косе. Неприятный, пронизывающий и одновременно удивительно свежий, напоенный дыханием самой жизни. После мертвенного безмолвия паучьего Шилога люди с радостью подставили лица его дыханию, вслушиваясь в скандальные крики чаек и неумолчный шум прибоя.

Нрэн распахнул полу плаща. Показалась темноволосая головка лордессы. Лиессоль улыбнулась чуть сонно и радостно, убедившись, что страшные пауки остались далеко позади. Мужчина бережно подхватил наездницу подмышки, приподнял и ссадил с громадного коня. Полусапожки красавицы коснулись влажного мелкого песка. Грем аккуратно отступил в сторону, чтобы не задеть девушку. Подъехавший брат перебросил лордессе поводья Иней. Лиесса запрыгнула в седло, тряхнула головой, откидывая с лица локоны. Отряд тронулся в путь. Копыта лошадей взрывали мягкий песок.

Ранняя весна капризничала. Погода менялась как настроение легкомысленной кокетки. Небо то целиком скрывалось за тучами, мчавшимися подобно громадным кораблям под сизыми парусами, то, высвобождаясь от них, удивляло пронзительной синевой и ослепительными стрелами солнца. Тучи неслись прямо к берегу. Следы отряда буквально на глазах заносило песком, теперь уже и опытный следопыт не смог бы определить, откуда взялись чужаки.

Ощутимо потемнело, Элегор напружинился в предвкушении. Элия поплотнее запахнулась в магический плащ. Особенно дерзко, на одной ноте завыл, засвистел ветер, и хлынул дождь. Некрупные, но частые и неожиданно тяжелые и острые, точно не капли, а иголки посыпались с неба в песок. В первые же секунды стена воды стала такой плотной, что было непонятно, падает ли вода вниз или взмывает вверх. Песок вспух белой пеной. Влага не застаивалась, практически сразу уходила в недра дюн. Волнение на море усилилось, уходя от штурмующего берег прибоя, отряд подался вглубь суши.

- Везет нам на дожди, - довольно ухмыльнулся Элегор, даже не думая прикрыть голову. Черная шевелюра слиплась мокрыми насквозь прядями и сама казалась потоками черного дождя.

- Не нам, вам! Вы же просто притягиваете неприятности, герцог, в том числе и стихийные бедствия. Я еще удивляюсь, как до сих пор мы не угодили в ураган, - с наигранной сварливостью отозвалась богиня, вполне уютно чувствовавшая себя в тепле и сухости волшебного плаща. - А дожди - это просто слезы миров, рыдающих, едва завидев вас.

- Конечно! От умиления, - поддакнул бог.

- Базара, нет, - употребила жаргонное словечко из лексикона рыжего Рика Элия, - исключительно от умиления!

За авандюной резкий свист стал ощутимо слабее, вскоре поутих и дождь. Чуть сдвинув капюшон Элия заозиралась. Холмы дюн, наползающие друг на друга, напоминали застывшее по воле могучего мага белое море. Серебристо-зеленые длинные пучки травы, прилепившиеся на склонах, склонялись под ветром, чертили на песке замысловатые линии, чуть дальше стали попадаться ползучие растения, усыпанные цветами с золотыми сердцевинками и нежно розовыми лепестками. Кое-где проглядывали узловатые корни, вцепившиеся в дюны.

- Какие симпатичные, - умилилась Лиесса.

- Хочешь букет или венок, сестра? - с готовностью спросил Дин, опережая рыцарственный порыв как минимум полдесятка воинов.

- Нет, зачем. Пусть растут, так красивее, - отказалась девушка, чем несомненно спасла не только растения от поругания, но и солдат-цветочников от нарядов вне очереди за нарушение дисциплины.

Нрэн же задумался об Элии. Захотела бы она венок из морской горчины или, подобно Лиессе, предпочла бы любоваться цветами на дюнах? Почему-то вслед за этим почти философским вопросом перед мысленным взором воителя развернулась совершенно непотребная картина: смуглокожее тело юной лордессы на золотисто-розовом живом ковре, призывный взгляд синих лучистых глаз, протянутые руки, темная буря волос. Воитель моргнул и почти смущенно отвел взгляд от фигурки девушки. Испугалась бы она, узнав о его фантазии?

Что же сотворила с ним в последнюю встречу Элия? Зачем внушила такой безумный голод плоти, что он готов возжелать первую же увиденную девушку? И как покарает его, если он, идиот, не устоит и возьмет лордессу на первом же привале?...