Стервами не рождаются - Седлова Валентина - Страница 57

Сергей увидел, как изменилась в лице Марина, спросил ее, кто бы это мог быть, и получив ответ «мать», пошел переодеваться в костюм. Впервые представать перед своей возможной будущей тещей (теща? Смешно звучит, до этого у него не было такой родственницы) в махровом халате на голое тело как-то не хотелось. Да, Маришка совершенно не рада этому визиту. Впрочем, понятно почему. Он бы тоже, наверное, не обрадовался, если бы к нему без предупреждения пришел человек, выгнавший в свое время его из дома и сделавший все, чтобы его жизнь стала как можно более невыносима.

Пока он переодевался, из-за прикрытой двери спальни до него доносились лишь отдельные слова и обрывки фраз. «Ну зачем ты… Мы же договаривались… Нет, так не пойдет… Это мое дело, не лезь…» Марина отвечала как-то глухо, зато уж взвизгивающий голос ее матери был слышен прекрасно. Судя по всему, пришла за очередным «пособием» (Марина ему рассказала и об этом). Хотя нет, не совсем так. На этот раз ей, кажется, требовалось что-то еще, помимо денег. И Марина явно не собиралась идти ей навстречу. Тон беседы все больше и больше накалялся. Все, теперь его выход. Чего бы там ни происходило, он не даст этой мегере еще один шанс испортить Марине жизнь.

— Добрый день! Вы, я так понимаю, мать Марины?

— Да, вы все правильно понимаете. А простите, сами вы кто будете?

— Меня зовут Сергей Александрович.

— Вы по всему видно человек культурный, порядочный, вот вы ей скажите, что негоже мать на улицу, как шелудивого щенка выбрасывать, должно же быть хоть какое-то уважение к моим сединам!

— Мама, здесь ты жить не будешь, еще раз повторяю. Ты сама выбрала деньги, когда я предлагала тебе снять комнату, так что теперь не переводи стрелки на меня. Если у тебя там с Ириной что-то случилось, это ваши личные трудности, и я тут совершенно не при чем!

— Вот значит как! Одна дочь мои последние кровные рубли отбирает, вторая стоит здесь в своих хоромах и измывается, мол не пущу. Не имеешь права! Закон такой есть, чтобы родителей содержать, я на тебя в суд подам, неблагодарная! А до этого времени буду жить здесь, и никто права не имеет меня отсюда выкинуть! Это моя жилплощадь тоже! Так что пусти меня, я пойду распаковывать свои вещи!

— Боюсь, что вы никак не сможете это сделать.

— Это почему же еще?

— Видите ли, Марина вам просто всего не рассказала. Только это в том числе и моя квартира, и я также выбираю, кому здесь жить, а кому нет. Ваше общество нам, признаться, совершенно не по вкусу, поэтому советую прислушаться к словам Марины и согласиться на то, чтобы она сняла для вас комнату.

— Как, это не ее квартира! Она же мне сказала, что она здесь хозяйка!

— Мы с Мариной муж и жена, уж простите свою дочь, что она вам об этом не говорила, но вы сами догадываетесь почему, не так ли? Так вот, кроме нас здесь живет еще маленький ребенок, мой сын от первого брака. У него очень тонкая нервная система, и ваше общество вряд ли пойдет ему на пользу. Поэтому простите, но жить вы здесь не будете.

— И когда же у вас была свадьба? — подозрительно прищурилась мать.

— Скоро отпразднуем первую годовщину.

— А где ваш сын?

— Сейчас лежит в больнице, мы как раз собирались с женой поехать его навестить. Так что вы уж нас извините, мы торопимся, скоро приемные часы начнутся, а он нас наверняка с самого утра ждет. Он же впервые в больнице очутился, переживает сильно, волнуется. А завтра Марина тогда снимет для вас комнату и позвонит, скажет куда надо подъехать.

— Но я не хочу жить с чужими людьми!

— Простите, но здесь вы — тот самый чужой человек, и мы тоже не хотим делить с вами наше жизненное пространство. Поэтому выбор у вас здесь только один: согласиться с предложением Марины. Да, и учтите: тогда она перестанет выплачивать вам те шестьдесят долларов. Мы тоже не Рокфеллеры, поэтому приходится ограничивать себя в средствах, которые уходят из семьи. Так что вы решили?

— Креста на вас нет, жлобы проклятые! Ладно, ваша взяла, снимайте мне комнату, но учтите: если мне соседи не понравятся, я туда не въеду! Будете новую мне искать!

— Ничего мы вам другого искать не будем. Не понравится — живите, как хотите. Можете в суд подавать, уверяю, ничего вы от нас не получите сверх того, что мы вам уже предлагали. А теперь простите, но нам пора. Позвольте вас проводить до двери. Всего хорошего!

Когда Сергей закрыл за «тещей» дверь и повернулся к Марине, ту буквально трясло, как в припадке. Молчаливая истерика. Губы побелели, глаза закатываются. Сергей осторожно обнял ее и отвел в кухню, посадил на мягкий уголок. Быстро пошарил по шкафам, нашел аптечку, а в ней валокордин и валерьянку. Напоил ими Марину, поставил заново кипятить чайник.

— Спасибо тебе, Сережа. Если бы не ты, не знаю, как бы я ее отсюда выставила. В какой-то момент так захотелось ее по голове чем-нибудь потяжелее приложить, или придушить, аж руки к горлу потянулись.

— Да ладно, не переживай ты так. Отбились же! А то нервничаешь из-за ерунды всякой. Не бери в голову, больше она тебя доставать не будет.

— Ты ее плохо знаешь. Она сейчас, между прочим, поставит на уши всех встречных и поперечных, чтобы выяснить, кто ты такой и кем мне приходишься. И боюсь, что все выяснит. Она же смогла узнать мой новый адрес. И я до сих пор не знаю откуда. Сережа, я боюсь, я не могу так больше! Она меня уже раз едва с ума не свела, отец из-за нее уже на том свете, а сейчас все снова начинается! Не могу я, сил моих больше нет!

— Ну успокойся, успокойся, что-нибудь придумаем. Хочешь, мы с Виталькой будем твою семью изображать, пока она не убедится, что мы действительно вместе живем?

— Хочу.

— Подожди, ты что, на самом деле? Я же так, в шутку предложил.

— А я всерьез ответила. И не надо ничего изображать, хочу, чтобы вы были моей семьей, самой настоящей. Если хочешь — считай это предложением руки и сердца. Или это только мужчины могут говорить? Тогда что там должна сказать женщина, чтобы мужчина получил представление о серьезности ее намерений?

— Мариша, погоди, не гони коней. Теперь у меня уже шарики за ролики заходят. Еще раз, если я правильно тебя понял, ты хочешь, чтобы мы с Виталькой переехали к тебе жить, и жили бы, как настоящая семья. То есть обычный гражданский брак. Так ведь?

— Можно и не гражданским, если захочешь. Я замужем еще ни разу не была, так что испытать все прелести законной семейной жизни совершенно не против. А теперь одевай свой пиджак и беги отсюда на все четыре стороны. У тебя же на лбу написано аршинными буквами, что ты в шоке от моей наглости, напористости, и вообще таких женщин ты терпеть не можешь, поскольку назойливость, нахальство и т.д. и т.п… В общем моя скверная натура предстала перед тобой во всем великолепии. Ну давай, скажи, что так не пойдет, скажи!

— Да, ты права, так не пойдет.

— Ну, а я чего хотела? Дура, идиотка! Своими руками все испортила. Ну не могу я в эти игры играть, не умею! Думала, что буду тянуть до последнего, пока ты сам мне все не скажешь, а получилось, что не смогла. Все, уходи, спасибо тебе за то, что помог отбиться от матери, и давай, двигай отсюда.

— Нет, так тоже не пойдет. И знаешь почему? Потому что, как ты сама заметила, предложение руки и сердца должно исходить от мужчины, а не от женщины. Поэтому позволь мне исправить твою ошибку. Марина, я спрашиваю тебя, согласна ли ты быть моей женой и мамой Виталика? Подумай хорошенько, не торопись, взвесь все как следует. Я и на самом деле не подарок, с моим характером лучше сразу под каток ложиться. Да и ребенок у меня, это тоже много значит. Я сначала о нем думаю, а потом уже о ком-то другом. В общем если так посмотреть, я не самая подходящая для тебя партия.

— Сережа, ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?

— Ну да, о чем я тогда последние пять минут тебе твержу? Или у тебя бананы в ушах?

— Ты хочешь взять меня в жены потому, что тебе жалко меня и ты хочешь защитить меня от матери?

— Да при чем здесь эта сумасбродка! Я о нас с тобой говорю, а не о ней.