Прорыв реальности - Куликов Роман Владимирович - Страница 74

– Ну что-о еще за детский сад? – презрительно протянул военный.

– Я не могу… – срывающимся голосом пробормотал плачущий парень. – Отпустите нас, пожалуйста!

«Вставай же ты, тряпка!» – с яростью подумал Барс, план которого срывался из-за истерики Валеры.

– Охренеть! И он еще в Зону приперся! – покачал головой сержант.

– Нет, – парень поднял на военного умоляющий взгляд. – Я не за себя прошу.

– Да? А за кого?

– За… маму.

– Чего? – не понял сержант.

– За маму прошу. Если вы нас не отпустите, она не выживет.

– Что за херня, – обозлился военный. – Завязывай ныть и надевай хомуты! Раньше о матери надо было думать – прежде чем в Зону лезть!

– Ну, вы что, не понимаете?! – голос Валеры неожиданно набрал силу. – Да не сдалась мне эта ваша Зона! Я хочу мать спасти! Мне нужно только один артефакт найти, и я сразу уйду! Вот ты… ты разве не сделал бы то же самое для своей матери? Ну, нет у нас денег на операцию! Нет! А всего один маленький артефакт поможет! Да пойми же, сержант! Ну хочешь, я сам потом сдаться приду?

– А… – многозначительно произнес военный. – Мать говоришь?

Валера же опустил голову и печально ответил:

– Да… мать.

– А не проще было у спекулянта купить? – произнес сержант уже без былой злости.

– Нет, – все так же обреченно сказал Валера. – Он такую цену зарядил, что мне за пять лет не заработать! Артефакт сейчас нужен. А у меня вот… все, что есть… нам с дядей на обратную дорогу только.

Он сунул руку во внутренний карман и доверчиво вынул небольшую пачку денег, сложенную из купюр разного достоинства. Сержант бросил оценивающий взгляд и воровато посмотрел по сторонам. Потом шагнул к Валере, накрыл деньги ладонью в кожаной перчатке с обрезанными пальцами и хотел взять всю пачку.

– Но как же мы обратно?.. – Валера не выпускал купюры.

Военный подался вперед и негромко проговорил ледяным тоном:

– Как? Да мне плевать как! Найдешь не один, а два артефакта… Или может, хочешь, сейчас с нами пойти?

После этих слов деньги беспрепятственно перекочевали в карман к сержанту.

– Так это что, твой дядя?

– Да, дядя Сер…

– Тихо! – оборвал его сержант. – В Зоне имен не называют.

– Так вы нас отпустите? – поднялся наконец на ноги Валера.

В этот момент военного вызвали по рации. Голоса слышно не было, но сержант приложил пальцы к наушнику и сказал:

– Гроза один на связи. Прием. Да. Нарушение возле восьмой отметки. Два человека. – Потом выслушал ответ, перевел взгляд на Валеру с Барсом и сказал невидимому собеседнику: – Нет, преследование считаю нецелесообразным. Нарушители уже далеко. Продолжаю патрулирование. Конец связи.

Валера расплылся в искренней улыбке. Барс едва верил, что все обошлось.

Сержант не ответил, махнул рукой своим людям и сказал:

– Пошли, мужики.

– А оружие? – спросил Валера. – Оружие оставите?

Барс поражался дерзости своего нового знакомого.

– Чего? – фыркнул сержант. – Парни, вы слышали этого дебила? Ты мне должен спасибо сказать, что я добрый сегодня и отпускаю вас, а не оружие клянчить.

– Спасибо, – снова понурил голову парень.

– Вот так-то. Ну все, валите отсюда и на обратном пути лучше мне не попадайтесь. Хотя… – военный пожал плечами, – если при хабаре будете, я от сувенира не откажусь.

Патрульные дружно заржали.

– Когда пойдем назад, чтобы вас тут не было.

Когда патруль скрылся за деревьями, Барс, наконец, перевел дыхание. Валера смотрел на него с торжествующей улыбкой. Ни тени печали на лице, ни следов от слез, а ведь казалось, что они текли чуть ли не в три ручья.

– Эт что сейчас было? – спросил Барс.

– Великая сила искусства! – ответил Валера. – Я разве не говорил?

– О чем?

– Я – актер.

Глава 6

Олег Говорков не помнил, сколько уже времени он сидел так: на крохотном пяточке земле, окруженном ощутимо вибрирующими аномалиями, безвольно опустив руки, свесив голову. Из затягивающегося разреза на правой части груди торчал перламутровый край нового артефакта. В момент вживления Олег вдруг почувствовал резкую физическую слабость, такую, что не мог пошевелиться, но при этом обрел невероятную четкость сознания. Видимо, к чему-то подобному стремятся йоги, когда пытаются достичь состояния, при котором дух может отделять от тела. Вот и сейчас Олегу казалось, будто он покинул свою бренную плоть. Что стоит, возвышаясь над самим собой, оглядывая себя сверху. Изодранная, свисающая лоскутами одежда вся в пятнах высохшей крови, застрявшие в волосах сухие листья и иголки… Выглядел он ужасно, но это его мало волновало. Ведь под лохмотьями, в которые превратились его куртка, рубашка и брюки, уже почти не было ран. Гангрена отступала, от заражения осталась лишь чернота под ногтями и онемение до локтя. Но Олег не сомневался, что и эти симптомы скоро пройдут.

Новое необычное состояние, подаренное свеженайденным артефактом, позволяло не просто видеть аномалии, но и различать, что происходило внутри них: силы, действующие в гравитационных ловушках, выглядели дымчатыми завихрениями, ядовитые споры «пакли», свисавшей с дерева в стороне справа, искрились золотом, а за ней раскинулась тончайшая электрическая паутина «шокера».

Теперь Олег настолько ясно видел аномалии, что мог без опасений ходить вдоль их границ. Да что там ходить – бегать! Он раньше слышал о таком. Называли подобные ощущения «блаженной слепотой». Ее испытывали многие из тех, кто впервые входил в Зону, но далеко не все. Сталкера Брига, например, этим подарком Зона обделила, зато теперь он – Олег Говорков – получил сполна.

Ему так хотелось сделать шаг. Просто отойти в сторону, опробовать новые способности. Но он боялся. А вдруг, потом невозможно будет вернуться обратно в тело? И станет он бродить по Зоне бесплотным духом… Олег так и не решился сдвинуться с места, а через какое-то время почувствовал, как его тянет вниз. Он снова оказался в собственном теле. Всхлипнув, Олег пришел в себя. Закашлялся, чуть не поперхнувшись заполнившей рот слюной. На глазах дрожали слезы, суставы ломило, ноги затекли. Прокашлявшись, он отер лицо рукой и осмотрелся. Состояние «блаженной слепоты» исчезло, но Олег не сомневался, что сумеет испытать его вновь, хотя не знал, как и когда. Скосив взгляд, он осмотрел грудь. Рана вокруг артефакта затянулась, но край его так и остался торчать. Да ну и пусть! Не страшно. Главное, что работает!

Олег смог встать на ноги, но по-прежнему чувствовал слабость. Ему требовался отдых. Выбравшись из скопления, он осмотрелся. Вспомнив остатки школьных знаний по географии, попытался определить стороны света. Использовать солнце он не мог, из-за застившего небо слоя темно-серых туч. Оставалось искать мох на стволах деревьев или смотреть, с какой стороны гуще растут ветки. Выбрав примерное направление на юг, Олег отправился в путь.

В голове все еще присутствовала радужная легкость, прогоняющая всякие мысли. Остатки эйфории продолжали поддерживать в нем бодрость духа и стремление скорее достичь желаемой цели – отдыха. Но вместе с этим не покидало странное чувство, распознаваемое на уровне эмоций… будто он вернулся в свое тело… не целиком. Словно часть него – его сознания, его души, его сущности – осталась где-то снаружи, вне тела и разума. А место этой части заняла звенящая, колючая пустота. Но вскоре ощущения притупились, и Олег выбросил все из головы.

Уже начало смеркаться, когда он наконец вышел из леса. Перед ним вправо и влево вытянулась покрытая растрескавшимся асфальтом дорога. Куда или откуда она вела, Олег, конечно же, не знал, поэтому решил идти в ту сторону, где было меньше аномалий.

И перед самой темнотой тракт вывел его к небольшому поселку. Ближайший от дороги дом выглядел достаточно неплохо сохранившимся, чтобы послужить ночлегом усталому путнику.

Олег осторожно обошел аномалии, вытянувшиеся вдоль одной из стен, с опаской заглянул внутрь, посмотрел на взвесь запахов, витавших по жилищу, и, не разглядев среди них следов мутантов, зашел в дом. Придвинув к двери полуразвалившийся комод, с одним сохранившимся ящиком, он осмотрелся более тщательно. Ничего опасного не обнаружилось, зато в одном из темных углов нашелся старый матрац, влажный и одновременно пыльный, но показавшийся Олегу невероятно мягким и удобным.